Академия драконов: Из деревни в истинные - Натали Чейни

— Марена, посмотри на меня. Скажи хоть слово.

Марена медленно подняла голову. Ее глаза встретились с его глазами. В этот миг все вокруг — бал, королева, Астрид — перестало существовать. Она видела его измученное лицо и понимала, одно ее слово может разрушить все вокруг, шаткое перемирие между странами.

— Приветствую вас в Цитадели, Ваше Высочество, — прошептала она, и это была чистейшая ложь, произнесенная самым честным голосом.

Каэрон отшатнулся, словно она ударила его в сердце. Он ожидал крика, слез, объяснений, но не этого холодного, чужого приветствия.

Дарриан, видя, что Каэрон балансирует на грани безумия, быстро шагнул вперед. Он положил руку на плечо друга, пытаясь силой развернуть его к выходу.

— Каэрон, пошли! Дыши, черт тебя дери! Это ловушка, ты же видишь! — зашептал он ему на ухо, надеясь на остатки самообладания принца.

Глава 23

Марена стояла, прижатая к шершавой коре дуба и чувствовала, как от Каэрона исходит не просто жар, а настоящая стихийная буря. Его чешуя на скулах мерцала в лунном свете. Она видела в его глазах столько боли, что ее собственная обида на мгновение отступила.

— Ты… ты приехал за ней, — прошептала она, и ее голос сорвался.

— Я видела вас в саду. Ты держал Астрид за руки. Ты обещал ей вернуться через месяц. Ты уже заменил меня, Каэрон, пока я мучилась в шкуре старухи!

Каэрон замер, его зрачки сузились до тонких щелей.

— В шкуре старухи? О чем ты черт возьми говоришь? — он тряхнул ее за плечи, заставляя смотреть прямо на него.

— Я искал тебя каждую секунду! А письмо? Это холодное, мерзкое письмо, где ты назвала нас ошибкой?

— Я не писала его! — выкрикнула Марена, и из ее глаз брызнули слезы.

— Лара отравила меня на пикнике. Селерия прокляла меня, лишив молодости и магии. Меня выбросили здесь, на севере, как мусор! Я жила в сарае, Каэрон. Я видела тебя на площади, я кричала тебе, я махала руками, но ты пролетел мимо.

Каэрон отшатнулся, его крылья дернулись. Он вспомнил ту старуху на скале. Вспомнил то странное чувство беспокойства, которое он тогда подавил.

— Торн помог мне, — продолжала она, захлебываясь словами.

— Он помог снять проклятие. И да, я его невеста, потому что это был единственный способ, это была сделка, Каэрон. Ложь во имя спасения. А ты… ты уже готов был надеть кольцо Астрид.

Каэрон издал звук, средний между стоном и рыком. Он прижался своим лбом к ее лбу, и его чешуя начала медленно исчезать, возвращая ему человеческий облик.

— Марена, я думал, ты меня возненавидела. Я думал, ты ушла навсегда. Я пытался выжить, просто чтобы не сойти с ума.

Он схватил ее лицо ладонями, его пальцы все еще подрагивали.

— Прости меня. Прости, что не узнал. Прости, что поверил бумаге, а не сердцу. К черту Астрид, к черту корону. Если ты здесь, если ты жива… я больше никуда тебя не отпущу.

— Поздно, Каэрон, — ее голос был тихим, — Ты говоришь, что не отпустишь меня? А где ты был, когда я замерзала в сарае, пытаясь вспомнить твой голос.

— Ты поверил письму, ты поверил бумаге больше, чем нашей связи, — она горько усмехнулась, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— И сейчас ты видишь меня только потому, что Торн вернул мне лицо. Если бы я подошла к тебе той старухой, ты бы бросил мне монету из жалости и улетел к своей принцессе.

— Это не так! Марена, я…

— Нет, так, — отрезала она.

— Ты теперь будущий муж Астрид, гарант мира. Я — официальная невеста принца севера. Назад уже ничего не вернуть.

Каэрон замер и на мгновение в саду во царила тишина. Его глаза, все еще сохранившие вертикальный зрачок, полыхнули отчаянием.

— Ничего не вернуть? — переспросил он, голос сорвался на рык.

— Ты думаешь, я позволю тебе так просто стереть нас? Ты думаешь, магия истинных — это платье, которое можно сменить на северные меха?

Он резко обхватил ее лицо ладонями. Его пальцы были горячими.

— Ты можешь говорить слова, которые тебе вложил в голову этот северный принц. Можешь носить его меха. Но ты не сможешь солгать своему телу, когда я рядом.

Он не стал больше спорить. Каэрон наклонился и накрыл ее губы своими — требовательно, отчаянно, с той самой сокрушительной нежностью, которая когда-то перевернула ее мир.

Это не был поцелуй принца, это был поцелуй дракона, который нашел свою потерянную душу и не намерен ее отдавать.

В ту же секунду все напускное ледяное спокойствие Марены рухнуло. Метка на ее предплечье, вдруг вспыхнула таким ярким светом, что он пробился сквозь ткань ее платья. Марена всхлипнула и ее руки против ее воли вцепились в его плечи, сминая дорогую ткань мундира.

Каэрон отстранился всего на миллиметр, тяжело дыша ей в губы.

— Ну что, — выдохнул он, — все еще скажешь, что назад ничего не вернуть?

Каэрон не собирался больше тратить время на слова. Его пальцы стальными тисками сжались на запястье Марены, в глазах полыхнуло золото, предвещающее полную трансформацию.

— Мы уходим. Сейчас. — отрезал он.

Но тишину сада прорезал резкий свист. Из теней заснеженных арок, словно из ниоткуда, выросли солдаты северной гвардии. Десятки копий с тихим звоном наставились прямо в грудь Каэрону. Торн вышел вперед, и его лицо больше не было спокойным — теперь это была маска хищника.

— Эффектно, Каэрон, — протянул северный принц.

— Но ты забыл одну деталь. Похищение невесты королевской семьи — это объявление войны. Ты готов сжечь свою империю ради одного поцелуя в саду?

Воздух закипел, Каэрон уже приготовился выпускать пламя и превратиться в дракона, но в этот момент между ними вклинился Дарриан, его меч был обнажен, но направлен в землю.

— Каэрон, стой! Ты погубишь ее! — Дарриан силой уперся руками в грудь друга, сдерживая его рывок.

Глава 24

Южная Империя не помнила такого рассвета. Каэрон вернулся во дворец как сама карающая стихия. На первом же экстренном совете лордов, где король готовился объявить о финальной дате его свадьбы с Астрид, Каэрон швырнул на карту приграничных земель свой печатный перстень.

— Свадьбы не будет, — его голос, низкий и хриплый, заставил замолчать даже старых генералов.

— Нордмия удерживает мою истинную пару силой. Они заперли ее в своих землях и заставили принять чужой герб. Если империя дорожит честью своего будущего короля, мы начинаем готовиться к войне.

Король в ярости поднялся с трона, его