Академия драконов: Из деревни в истинные - Натали Чейни

Король сидел на троне молча, не смея вмешиваться. Он понимал, что Каэрон вернулся не просто как принц, а как разъяренный альфа-дракон, за спиной которого стояла верная ему армия и одобряющий этот суд Дарриан.

— Ты думала, что поддельное письмо и черная магия смогут скрыть твое преступление? — голос Каэрона прозвучал низко и угрожающе.

— Ты посягнула на узы истинности. Ты украла время у той, кто должна была стать королевой этого государства, и выбросила ее погибать в чужой стране.

— Каэрон, выслушай меня… это было ради империи! Ради союза! — Селерия сделала шаг вперед, гремя цепями, ее голос сорвался на крик.

— Девчонка из деревни погубила бы твой трон!

— Мой трон погубила бы ложь, на которой ты пыталась его построить.

Он подошел к ней вплотную. Его золотые глаза горели безжалостным огнем. Он протянул руку и сорвал с нее фамильный перстень своего рода, который она до последнего отказывалась снимать.

Металл в его пальцах мгновенно раскалился и стек на пол каплями жидкого золота.

— Твой приговор, Селерия, одобрен советом кланов, — сухо произнес он.

— Твой род лишается всех титулов, земель и привилегий. Ваши владения на границе изымаются в пользу короны. Но за то, что ты сделала, обычного изгнания мало.

Каэрон поднял руку, и его ладонь окутало плотное, почти осязаемое пламя дракона. Он не коснулся ее, но направил этот жар прямо в ее магическое ядро.

Селерия закричала, когда волна его силы навсегда запечатала ее магию. Сила, которой она так гордилась и с помощью которой плела интриги, просто испарилась.

— Ты проведешь остаток жизни в самом суровом монастыре Южных пустошей, — закончил Каэрон, отворачиваясь.

— Ты будешь жить обычным человеком, без магии, без слуг и без права когда-либо увидеть столицу. Выведите ее.

Стражники грубо подхватили обмякшую, лишившуюся сил Селерию и поволокли к выходу.

Каэрон тяжело выдохнул, чувствуя, как с плеч спадает огромный груз. Он повернулся к Дарриану, который удовлетворительно кивнул другу. Справедливость была восстановлена.

Глава 26

Суд над Ларой проходил в глубокой тайне, в одном из закрытых подвальных залов тайной канцелярии юга. Каэрон не хотел, чтобы Марена узнала про всю эту грязь или ей донесли слуги.

Лара сидела на деревянном стуле в центре комнаты. Свет от единственной лампы падал прямо на ее бледное лицо. От прежнего образа милой, заботливой девочки, которая любила леденцы и девичьи секреты, не осталось и следа.

Волосы были растрепаны, а в глазах застыл животный, затравленный страх. Она знала, что драконы не прощают предательства.

Дарриан медленно обходил ее по кругу, и шаги его сапог эхом отдавались от каменных стен.

— Мы проверили твои счета в банке, Лара, — негромко произнес он.

— Селерия щедро платила за твое фальшивое плечо поддержки. Месяц за месяцем ты шпионила за Мареной, докладывала каждый ее шаг, а потом хладнокровно дала ей яд на пикнике. И все это ради мешка золота?

Лара судорожно всхлипнула, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

— Я… я из бедной семьи! Вы, лорды, не понимаете, каково это — выгрызать себе место в академии! Селерия пообещала мне безбедную жизнь, оплату учебы… Я не думала, что проклятие будет таким страшным! Я думала, ее просто вышлют из столицы!

В этот момент дверь в подвал распахнулась. Вошел Каэрон. Стража инстинктивно выпрямилась. Каэрон подошел к столу и посмотрел на Лару сверху вниз.

— Мой дракон требовал разорвать тебя на части прямо на центральной площади, — тихо, но так отчетливо произнес принц, что Лара сжалась в комок, задрожав всем телом.

— Но Марена… Марена слишком чиста, чтобы марать свое имя твоей кровью. Она попросила сохранить тебе жизнь. И ты будешь жить, Лара. Долго. Но каждый день этой жизни станет для тебя персональным адом.

Каэрон кивнул двум магистрам из стражи, стоявшим в тени.

— Начнем.

Двое мужчин в черных мантиях подошли к Ларе. Она попыталась закричать, вырваться, но стража крепко прижала ее плечи к спинке стула. Магистры положили ладони на ее виски и грудь. В ту же секунду зал озарился багровым светом. Лара выгнулась, из ее горла вырвался истошный, хриплый крик боли. Магистры ломали и навсегда запечатывали ее внутренние каналы тока.

Но это было еще не все. Дарриан подошел к ней, держа в руках раскаленное добела железное клеймо.

— На суровом севере, где вы бросили Марену погибать, предателей метят. Юг перенимает этот опыт.

С коротким шипением и запахом паленой кожи клеймо опустилось на ее правое запястье. Теперь там красовался рваный, пожизненный знак позора — клеймо государственного преступника. С такой меткой ее не принял бы ни один дом, ни одна лавка в империи.

— Твой приговор. Все твое имущество и золото Селерии конфискованы. Ты лишаешься статуса адептки и гражданства. Завтра на рассвете тебя под конвоем отправляют на Дальние соляные копи Окраины. Пожизненно. Без права на амнистию.

Лара не плакала — у нее просто не осталось сил. Она сидела на стуле, лишенная магии, с обожженным запястьем, понимая, что ее деревенская наивная подруга Марена оказалась сильнее всех дворцовых змей, а сама она продала свою свободу за фальшивый блеск, который превратился в соляную пыль.

…

После душного тронного зала и тяжелого, выматывающего суда над Селерией и Ларой, Каэрон шел по коридорам дворца, срывая на ходу пуговицы своего мундира.

Он открыл дверь в свои покои. Марена стояла у высокого окна, глядя на залитый солнцем внутренний сад Южной Империи. Услышав, как за спиной со щелчком повернулся тяжелый засов, она обернулась.

Они не стали говорить. Слова были исчерпаны на ледниках Нордмии и на полях сражений.

Каэрон пересек комнату в три размашистых шага и буквально сгреб ее в охапку, прижимая к себе с такой силой, что у Марены перехватило дыхание.

Его губы нашли ее — требовательно, жадно, с той самой накопившейся за долгие месяцы дикой тоской, которая едва не выжгла его дракона изнутри.

Марена ответила мгновенно, вплетая пальцы в его волосы, утягивая его за собой в этот водоворот.

Каэрон подхватил ее под бедра, и Марена обхватила его талию ногами. Он донес ее до огромной кровати, и они обрушились на шелковые покрывала, не разрывая поцелуя.

Одежда мешала, пальцы Каэрона безжалостно рвали тонкую ткань ее платья, обнажая гладкую, безупречную кожу.

Когда он вошел в нее — резко, грубо, не в силах больше сдерживать своего зверя, Марена вскрикнула, но этот крик потонул в его новом поцелуе. Это была не просто близость двух влюбленных, это