Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

нашла в альбомах снимок папы, расспросила мать о нём и вышла с родителем на контакт, выяснив, что родному папочке ни на грош ни сдалась и что мужик прекрасно поживает без неё в новой удачно сложившейся «правильной» семье и совсем о судьбе брошенной дочки не задумывается.

Мама – зарекомендовавшая себя талантливая медсестра с солидным стажем в хирургическом отделении – не стремилась построить «приличную» полную семью. Девчонки росли, наблюдая в крошечном домишке, доставшемся в наследство от бабули, парад постоянно менявшихся сожителей. Женщина при каждом расставании тарелки не била и волосы на голове не рвала, лишь собирала подруг за бутылочкой крепкого и жаловалась на неудачу и одинокую судьбинушку. Дочки слушали стенания матери и причитания дружеской поддержки, замечали, что снова пропал из домика мужской гардероб, и, взрослея, прекратили называть всякого вновь появлявшегося дядю папой. А в старших классах Ната на каждую свежую мамину любовь обращать внимание вообще перестала.

За половое воспитание девочек медсестра не тревожилась ровно так же, как и за собственные взаимоотношения с мужским племенем. Мальчиков ни Наталья, ни её сестра не стеснялись. Первый секс у рыжей случился в двенадцать лет с другом из компании сестры, парнем семнадцати лет. Девочка отдалась чисто из любопытства, в выборе партнёра совершенно не заморачивалась и ни о чём не жалела. В своём классе в тринадцать лет Ната выглядела не по годам взрослой, и, пока её ровесницы дурачились и разглядывали прыщи на щеках, у неё не было отбоя от женихов – мальчики, как сверстники, так и старше – липли, будто пчёлы на мёд. Девчонка вызывающе одевалась (благо, в доме ей никто этого делать не запрещал), с пацанвой отнюдь не робела и легко шла на контакт, если паренёк нравился.

Чувствуя себя дамой востребованной и опытной, Ната запросто приводила парней домой и не обращала никакого внимания на кривившихся соседей. Уже в пятнадцать школьница стала замечать, что, несмотря на её открытость, обаяние и сговорчивость, практически все юноши после интима начинали избегать её и куда-то испаряться. Кокетка, лёжа в постели, наблюдала, как после нежностей и страстей очередной молодой человек вставал, одевался и, пряча конфузливый взгляд, намекал, что планов на неё нет.

Девушке не удавалось задержать возле себя надолго ни одного пацана, не получалось почему-то вывести на длительные серьёзные отношения новые знакомства, хотя начиналось всё всегда страстно, красиво, романтично. Матери молодых людей кривились или брезгливо ухмылялись Нате в лицо, если она решалась навестить женихов или сталкивалась с их родней на улицах города.

«Не стоило отталкивать Дениса, разрывать с ним из-за истерики Ленки. Он классный, трудолюбивый. Из воздуха деньги достаёт, обеспечивает себя сам. А ведь ему шестнадцать! Ещё школьник! Дарит Ленке подарки, на карман даёт, возит в кафе-рестораны, шмотки покупает, а она ни в грош не ценит. Глупая! Плачет у меня на кухне, кричит, что Ден – кобель, новые шашни завёл, хотя виляет жопой перед Сэро и думает, что Коробкин не видит! Унижает своими выходками и себя, и Дениса да роет яму с изменами! Я бы Дена не разменяла! Но получилось всё по-идиотски. – Ната отпила чай и задумалась об Ибрагимовых: – Люба права, сказав, что все Сэро хотят получить, но он никому не даётся. Если б я подружилась с ней раньше, то повела бы себя по-другому. После него ни на кого смотреть не хочется. Что за человек такой?!»

Сэро в постели играл за целый оркестр. Ласковая нежность сочеталась с бесцеремонной грубостью и невероятной чуткостью. Не нужно было руководить, поучать, организовывать, строить учителя-всезнайку да объяснять, что, где и почему. Повеса умел расслабить и расслаблялся сам. Слово «стыд» Ибрагимову было чуждо. Ноль эгоизма, чёрствости, комплексов и ханжества. Брюнет умел любить и совершенно этого не стеснялся.

Оторвались они по полной. Девушка балдела. Парень от души веселился, шутил, дурачился. Лукавая улыбка не сходила с красивого лица, умные глаза по-доброму щурились. Рыжей было по-настоящему хорошо. Настолько, что, пока юноша спал, она, счастливая и довольная, решила потихоньку оставить на его шее кровоподтёки.

От воспоминания Ната сжалась на стуле. «Ужасная ошибка! Зачем? Как же он взбесился! Но ведь мне ставили синяки парни, и я никогда не злилась. Ворчала и одевала кофту с воротом повыше. А Сэро это расценил как неуважение. Теперь его не видать как собственных ушей! Чёрт! Могла бы и догадаться, что он гордый, как горный орёл! Почему я вечно делаю что-то не так?!» – расстроилась она. Тело опутала тоска и тягучая истома. Оказывается, парни бывают опытными и при этом редкими недотрогами.

«Пусть Сэро ушёл, но хотя бы высказал в лицо причину. Не юлил, не изворачивался и не кривился перед компанией, а, наоборот, вступился и познакомил. Зато Имир… Господи, как же я его боюсь! Такой вредный! «Тебе что, денег за обслуживание дать?» Козёл! Лучше б ударил! Никогда столько не плакала, как после слов этого гавнюка! Зато и «цену», наконец, услышала: обычная дешёвка»

На глаза снова, как в ту субботнюю ночь осенних каникул, навернулись слёзы и полились градом. Школьница не выдержала и конвульсивно задрожала от всхлипываний, рвавших грудь.

«С Имиром нельзя строить из себя кокетку и играть – ему ужимки с уловками до одного места. Ему нужно другое. Но что? Что гад нашёл в Любе? И что в ней нашёл Сэро? – Ната вытерла заплаканное лицо рукавом тёплой вязаной кофты. – Сначала Денис галантно отвёз её домой, слова не сказав никому из гостей. А потом приехал за нетрезвой Леной, которую вальяжно вытащил из общей пьяной тусы и грубо объяснил при всех, чего в ту ночь хотел получить. Какое разное поведение! Не хочу быть больше никогда в такой роли! Не хочу!»

Ната надеялась вернуть повесу ровно до момента, когда на вечеринке за столом начался спор из-за тихони. Она молча наблюдала за пререканиями и поняла, что мышка в компании умудрилась занять совсем иное место. Если бы на балконы полезла другая деваха, никто б париться не стал. Тогда-то рыжая посерьёзнела и, не взяв в рот и грамма за вечер, принялась наблюдать за близким кругом Ибрагимовых, тихо встав в тени дерева.

«Все приглашённые девки были как на подбор. Без комплексов, лёгкие на подъём. Никто из поциков не ушёл один, кроме Паши и Имира… Всё решают близнецы. Особенно Имир. Люба вообще не компанейская. Держалась как чужая. Где Паша, там и Люба – и там же Имир. Ни одну парочку этот хам в дом не пустил. Интересно, а если бы с