Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

– Что будешь делать на каникулах? – спросила она, когда оценки за седьмой класс были выставлены в дневники.

– Пока не знаю, – ответила Люба.

– Тогда я к тебе в гости приеду! Велосипед есть?

– Есть.

– Значит, будем вместе по станице кататься! – заявила Виноградова, а затем отвернулась.

И понеслось! Всё лето напролёт девчонки не выкисали друг у друга из гостей, сплетничали, гуляли по-над рекой, ходили купаться да объезжали на великах знакомые маршруты. Любе было хорошо с остроумной заводной Камиллой ровно до тех пор, пока Виноградовой не приглянулся Семён Фарафанцев – ученик 7 «Д», живший в начале Солнечного, в самом его тупике, в доме из белого кирпича под №1.

Фарафанцев был редким выпендрёжником и модником благодаря родителям, торговавшим на рынке вещами, а ещё являлся дружбаном Степанченко. Пацаны вместе разгуливали по улицам с утра до вечера. Смелая Камилла не упускала шанса оказаться рядом с двумя шалопаями, а Люба это тяжело переносила: Тим постоянно цеплял её при любом удобном случае, не давая никакой возможности приятно провести время.

– Ой, не обращай внимания! – отмахивалась Виноградова от переживаний тихони, не желавшей в очередной раз составлять ей компанию. – Ты что, меня одну с пацанами бросишь?!

– И без меня прекрасно с ними погуляешь.

– Ой, да брось! Тим – дурак. Я думаю по-другому. Ты же знаешь! – успокаивала её Камилла, радуясь про себя, что мальчишки обижают безответную одноклассницу.

Уверенность в собственной неотразимости пропала, когда она обнаружила, что её обожаемый Фарафанцев оказывает робкой, стеснительной Поспеловой знаки внимания. Решив, что подружка подло хочешь отбить мальчика, мстительная Камилла шустро убрала конкурентку, не взирая на несколько месяцев закадычной дружбы.

– Смотрите, пацаны! – сказала семиклассница приятелям, специально притащив их на Солнечный одним душным августовским вечером. – Любка все тротуары на переулке исписала признаниями в любви какому-то Руслану! Что за непонятный чувак?.. Знаете его?

Русланом звали тощего низкорослого парнишку, проживавшего в грязном, заросшем сорняками домишке на улице Шевченко неподалёку от Тимона. Неизвестно, тот ли это был Руслан или какой другой, только ни Степанченко, ни Фарафанцев ничего не подозревавшей Любе «любовной выходки» не спустили. Им было плевать, что она сама оказалась не в курсе, что якобы «исписала» признаниями дорожки, и тем более не понимала, откуда каляки появились на её голову.

Счастливая Камилла не обращала внимания на обидевшуюся Поспелову. Ещё несколько раз заехала в гости, но былой приветливости в свой адрес не обнаружила. Дружба закончилась, превратившись в нейтральные отношения. Тем летом хитрая брюнетка решила, что молчаливая Люба совершенно не способна ни на ответную пакость, ни дать сдачи, а значит, для неё угрозы никакой не представляет.

Виноградова расцвела, похорошела, обзавелась поклонниками, но всё же, на всякий случай, помня, что ровесница когда-то втихую подло соблазнила её Семёна, время от времени ради профилактики сама подбрасывала Тимону гадости про Любу, подогревая его оскорблять и травить несчастную, чтобы та вдруг не почувствовала себя хорошо и не высунула аккуратный, чуть вздёрнутый носик выше позволенного.

Тёмноволосая десятиклассница выбросила прочь из головы возникшее пару минут назад дежавю, повернувшись, кинула на Поспелову, севшую на место, высокомерный, злой взгляд: «Кто угодно, но уж точно не наша серая неинтересная амёба! Тебя мне бояться нечего. Да и нет смысла: Тимон, если что, Ибрагимовых с удовольствием на твой счёт просветит!» – криво усмехнулась Камилла и окончательно успокоилась.