Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

– Что я, мазохистка?! Нет уж! Я сидела с утра до вечера, будучи маленькой, в подвале, когда там было сухо. Мне казалось, что я нахожусь в склепе подземного города или в катакомбах. А что? Вокруг ржавчина, сырость, плесень, лягушки пара штук прыгают, холодно! И лампа на проводе длинном тускло светит, иногда качаясь…

– Красиво. Целые миры придумала! Тебе надо книги писать, Люба!

– Я думала об этом.

– Планируешь стать писателем?

– Нет. Мама говорит, что нищей буду: надо профессию попрактичнее. Я как-то написала стих, но маме не понравилось. Она попросила, чтобы я больше не сочиняла – нечего людей пугать!

Сверстник громко прыснул.

– Да, умеет Александра Григорьевна поддержать добрым словом! Лучше б родители жильё попрактичнее построили, а не решали за тебя, какое будущее выбрать!

Люба в ответ неопределённо улыбнулась.

– А ты сам с собой разговариваешь, Имир?

– Нет. Я не умею. И не знаю, как это делать, если честно! Я люблю мысли свои записывать.

– Дневник ведёшь?

– Веду, но по мере надобности, и пишу туда много чего. Что волнует, например. Из книг, бывает, понравившиеся мысли выписываю. Важные для меня моменты, события фиксирую. А о каждом дне прожитом не отчитываюсь.

– И никто в твои записи не лезет?

– Зачем?

– Чтобы прочитать, узнать о тебе побольше!

– Нет. Я ж за такую наглость и ручки шаловливые оторвать могу! – ответил отличник, но, увидев шок на лице Поспеловой, весело добавил: – Шучу-шучу!

Люба, засмотревшись, опять разглядела в его чёрных глазах лукавые дьявольские огоньки. Сердце предательски ёкнуло, и на мгновение показалось, что рядом вместо правильного спокойного Имира идёт хитрый смекалистый Сэро. Но не настоящий, а его более опасный, загадочный клон. «Красивые оба, как Боги! Повезло же такими родиться! Счастливчики!»

Вернулась старшеклассница домой после беседы с Ибрагимовым умиротворённая и отдохнувшая. В гостиной она застала маму, собиравшую вещи в большой пакет.

– Мы с отцом сегодня и завтра ночевать не будем. Таисия Фёдоровна при смерти. У неё в доме будут службу проводить, молитвы читать. Я и Василь для помощи там останемся. Так что ты, дочка, два дня дома сама хозяйничай. Дверь на ночь замкнуть не забудь, мало ли!

Девочка, потеряв надежду попрощаться с любимой старушкой, от услышанного без сил опустилась на стул и вплоть до ухода родителей не произнесла ни слова.

Глава 16

Сысоев пододвинул поближе к Камилле учебник по истории и ласково улыбнулся. Брюнетка, усмехнувшись кончиком рта, чуть повела изогнутыми чёрными бровями.

Когда редкими днями в школе отсутствовала Анюта Рашель, парнишка подсаживался к ней не только чтобы поболтать, но и просто посидеть за хорошую компанию. Матвей любил Виноградову и всегда был на её стороне. Ему нравилась эта жизнерадостная, харизматичная девчонка, знающая себе цену и умеющая за себя постоять.

Мальчика восхищало в ней всё: хороший вкус в одежде, гордая осанка, аппетитная фигура, интеллект, язвительный, злой, острый на сдачу язычок, умные, с лукавинкой, тёмно-карие глаза. Никакой идиотской девичьей скромности, от которой Матвею хотелось блевать: Виноградова являлась дамой темпераментной, боевой, действовала решительно и трудностей не боялась.

Девушку в 10 «А» не просто уважали, а побаивались: Камилла была человеком мстительным, злопамятным, и сама любила исподтишка травить неугодных, чтобы никто ненароком не забывал своё место и не дай Бог не покушался на её. Сысоев Камилкины козни подмечал, поддерживал и тащился от стервозной, хитрой одноклассницы ещё больше.

Тимон предпочитал забрасывать комплиментами и вниманием Аню, а с Камиллой то открыто заигрывал, то дурачился, то строил из себя рубаху-парня. Их флирт был взаимным, но непредсказуемым: в один день одноклассники могли мило перешучиваться и проявлять недвусмысленные знаки внимания, в другой – не замечать друг друга, а в третий – крыть оскорблениями, а то и вовсе подраться. Как, например, в прошлую среду. Степанченко, видимо, слез с кровати не с той ноги и, припёршись в школу, начал цеплять Виноградову безо всякой причины.

– Чего ржёшь, колымага?! Что, снова в себе колхозную кобылу разбудила? Лошадиное прошлое вспомнила? – зло выкрикнул пацан на весь кабинет, прямо намекнув на кличку Камиллы в младших классах.

Камилла такие выходки Тимону никогда не спускала, и парень об этом знал, но каждый раз наступал на одни и те же грабли. Явно ради адреналина, и уж точно не по глупости – за дурака Матвей лучшего друга никогда не принимал.

У Тима после на шее красовались вспухшие, сочившиеся сукровицей царапины от Камилкиных ногтей, а брюнетка, стараясь не терять лица, незаметно дотрагивалась до головы, болевшей из-за грубых лап шатена, протащившего её по кабинету за пышную каштановую шевелюру.

Их разборки заканчивались негласным примирением (перед друг другом парочка в жизнь не извинялась), и ни Валентина Борисовна, ни другие учителя в ус не дули, что творили благоразумные элитные ученики 10 «А». Тимоху с его несколькими тройками педагоги считали перспективным, но ленивым, а Камилла входила в золотой резерв и уверенно шла на серебряную медаль.

Сысоев искренне удивлялся, чего неймется Тимофею.

– Ты бы на свидание, что ли, её позвал…

– Кого?

– Аньку. Или Вику… Камиллу! Ты им нравишься, понятное дело! Девчонки бы не отказали.

– Да ну тебя! – отмахнулся Степанченко. – Оно мне надо?!.. Сам пригласи!

– Это навряд ли, – криво улыбнулся Сысоев. – Я не ты. Да и мне столько поклонниц не надо. Придётся потом с другими чуваками отношения из-за красивых девок выяснять! Ты можешь держать на коротком поводке сразу нескольких конфеток, а я так не потяну.

С Матвеем одноклассницы дружили, сплетничали, уважали – и всё. Парень понимал, что не вышел внешностью, как Степанченко: белёсый и бледный, угловатый и тощий, без семи пядей во лбу, ехидный, но не остроумный – самый обычный среднестатистический старшеклассник.

Своей любимице Камилле Матвей всегда старался угодить – только попроси. Провожал до дома после дискотек, оставался после уроков во время её дежурства и таскал тяжёлые ведра на первый этаж в кабинку к уборщицам, чтобы сменить воду.

– Тебя до дома проводить?

– Нет, Мотя. Я пойду в правое крыло на дополнительный к биологичке, – доброжелательно ответила брюнетка, проворачивая ключ в замке классного кабинета. – Завтра прогуляемся, о´кей? Расскажешь что-нибудь интересное!

– Давай я ключ в учительскую отнесу, – предложил Сысоев. – Тебе же в другую сторону надо.

– Спасибо, Моть! Цены тебе нет! Я тебя обожаю! Скажи, пожалуйста, Тим говорил что-нибудь про меня и Аню после нашей стычки?

– Да, было дело! – усмехнулся друг Степанченко, отведя взгляд в сторону.

– Что говорил?! Гадости какие?!.. Ну же, делись!