Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

– Да, напоследок! До меня долетает попутным ветром, что ты много сочиняешь. То я неожиданно узнал, что, оказывается, постоянно провожал верной собачкой тебя домой, то в ухо неравнодушные напели, что с тобой часами напролёт целуюсь, то дети у нас совместные красивыми будут! Камилла, отвечаю: ещё одно враньё, и я не буду строить из себя джентльмена! Мне эти выдумки даром не сдались.

– Сэро, это просто чьи-то наговоры! – поспешила оправдаться перепуганная Виноградова.

– Ага, ну как же! – насмешливо хмыкнул он. – Ты меня услышала?

– Конечно услышала! Хоть это и не я, но обещаю – такое больше не повторится!

Брюнет ничего не ответил – развернулся и зашагал в сторону выхода из парка.

От претензии, услышанной тем субботним вечером, Камилла закусила удила: она злилась на отшившего её парня и тут же облегчённо вздыхала, что разговор произошёл без посторонних ушей. «Пусть думает, что хочет! Никто не докажет, что чёс вокруг – моих рук дело. Я лишь подкинула пару намёков в жадные рожи любопытных, а школьные трепалы на радостях растрезвонили! Причём тут я? А не при чём! Это всё Рашель, Илютина и Бутенко виноваты! Вот с них, Сэро, и спрашивай! Можно публичные разборки устроить, чтобы выяснить, что крайних нет. И тогда Сэро окажется в ловушке. Извиняться тебе, сладенький, передо мной придётся!» – мстительно мечтала она, наблюдая за обедавшими в столовой близнецами. Сама брюнетка школьную еду не ела, иногда лишь надкусывала, но, в основном, пила один пустой чай. Стройная фигура была дороже чувства сытости.

Ибрагимовы и их окружение встали из-за стола и начали, обходя других учеников, медленно двигаться к выходу. Сэро что-то озабоченно говорил коротко стриженой белёсой однокласснице. «Вот чего тебе во мне не хватило, а? Любишь понты нарезать, чтобы тёлки побольше бегали? Надо бы сменить тактику и сделать вид, что интересуюсь кем-то другим. Как Сэро себя поведёт?» – додумалась до новой идеи Виноградова, выцепив случайно взглядом из толпы второго Ибрагимова.

Камилла знала, что Имир не просто круглый отличник, а гордость школы. Парень выиграл региональную олимпиаду по литературе и готовился ко Всероссийской. «Умный, значит! К такому надо подкатывать иначе, чем к Сэро. Если заинтересую Имира, его брат пожалеет, что меня упустил».

Отличник благосклонно выслушал Виноградову, когда она подошла под предлогом помочь ей с контрольным сочинением, но всё же удивил. Он отказался сесть вместе в школьной библиотеке, чтобы составить план да набросать черновой вариант, не дал свою тетрадь, а только подсказал литературные источники, критические статьи и поделился парой мыслей о «Грозе».

Второй раз Камилле повезло гораздо меньше: брюнет догадался, что она в глаза не видела оригинал, а всего лишь ознакомилась с кратким содержанием.

– Не потрудилась открыть «Бесприданницу»?.. Там читать от силы вечера два!

– У меня память плохая! – соврала десятиклассница, глядя на него широко распахнутыми умоляющими глазами. – Лит-ра даётся слишком тяжело! Пожалуйста, Имир, войди в моё положение! Мне очень нужна твоя помощь!

– У тебя в полугодии две четвёрки, верно? По лит-ре и инглишу? Мозгов на тригонометрию с химией хватило, а чтобы запомнить сюжет пьесы Островского – нет? Не трать моё время.

«Вот козёл! – взбеленилась девушка, проклиная ушедшего отличника. – Посмотри-ка, какая неприступная цаца! А может, Имир – импотент или по мальчикам? Девушки у него нет – все знают. Пущу сплетню – отмываться, Ибрагимов, долго будешь, а то и вовек не отмоешься! Не стоило меня трогать!»

Виноградова от обиды хотела было исподтишка осуществить задуманное, но вовремя прикусила язык. Умом она понимала, что из-за задетой гордости наломает дров, а ответочка от близнецов может прилететь не слабая.

«Надо узнать, что Сэро любит, чем дорожит. Куда чаще ходит. Или выкопать секрет. Жалко, что Мотя не из его компашки! Давно бы что-нибудь, гад ты такой, про тебя раздобыла!» – сетовала девушка после выходных, пропуская мимо ушей объяснение новой темы по физике.

В День Святого Валентина на имя Камиллы принесли ворох любовных писем. Виноградова перешерстила полученное: дорогие, красивые конверты, с кучей блёсток, признаний и пожеланий. Открытки от Сэро не было. Внушительная копна поздравлений моментально обнулилась в её глазах.

Школьница ошибалась, принимая за игру отказы Сэро и холодность Имира. Задетое самолюбие лгало, что парни выпендриваются, и не пускало ей в голову мысль о том, что она может не нравиться или что повеса увлёкся другой. Тем не менее отрезвляющая мысль всё чаще стучалась в закрытую дверь, неприятно напоминая о себе. Камилла повадилась ревниво следить за девушками, с которыми общался брюнет, чтобы через козни да интриги уничтожить соперницу в зачатке, но никаких серьёзных зацепок не находила.

«Всё равно не верю. Кого же ты мне на замену нашёл? Что за тварь оказалась лучше меня? – никак не успокаивалась Виноградова, сидя на истории. – Ничего, я эту суку найду и патлы повыдёргиваю!»

Матвей перелистнул страницу параграфа. Из-за думок девушка не успела ничего прочитать, но просить Сысоева вернуть страницу назад не захотела. Затуманенным взглядом она случайно выцепила движущуюся мимо тень и очнулась от тяжёлых мыслей.

К доске на пересказ вызвали Поспелову.

Камилла ядовито посмотрела на одноклассницу. Что-то изменилось. Одежда? Точно! И на ногах – стильные белые кроссовки. Да ну?! Не может быть! Внутри заклубилось смутное подозрение. Брюнетка интуитивно насторожилась и вцепилась колючим взглядом в ничего не подозревавшую Любу, спокойно отвечавшую на вопросы учительницы.

«Бред! Чушь собачья! Надо проветриться, развеяться, потому что схожу с ума. Ибрагимов и… Какая Поспелова?! Как я до такой мысли вообще докатилась?» – Виноградова самоуверенно тряхнула каштановыми волосами и ехидно скривилась. Стоявшая у доски Люба заметила её насмешливый взгляд и спокойно, с достоинством посмотрела в ответ. Та недовольно отвернулась.

Поспелову Камилла никогда не любила, хоть и умело это скрывала.

Её раздражали умение Любы создавать сильные сочинения, талант выразительно читать прозу и стихи, находить интересные факты и выстраивать свежую точку зрения. Поспеловой легче давались переводы по английскому: она чувствовала чужой язык, грамотно подбирала нужные слова, чтобы на русском фразы не звучали, будто порубленные топором. Хотя Виноградова была ученицей старательной, трудолюбивой, с высокими результатами, ей очень не нравилось, если кто-то делал что-нибудь лучше неё.

В начальной школе Камилла была девочкой крайне некрасивой, а её громкий визгливый смех напоминал лошадиное ржание. Степанченко прилепил язвительную кличку, пробывшую с ней вплоть до шестого класса. Девочка обиды на обзывательства не показывала, выкрикивая пакости в ответ. Да так, что грубияны со слезами на глазах жаловались классруку и родителям на Камилкин острый язык. Поспелову, наряженную, как Мальвину, Виноградова, одетая по-детски просто и непритязательно, с завистью