Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

женщинах, грубивших и хамивших приходившим школьникам безо всякой причины. И повод давать не надо. Один брезгливый взгляд из-за библиотекарского стола не стоил того, чтобы проводить здесь время.

Тем не менее школьная библиотека была единственным местом, куда другие ученики 10 «А» не додумались бы прийти бить баклуши, и тихоня этим пользовалась время от времени.

Руководство смогло посреди учебного года найти нового учителя английского. 10 «А», не догадывавшийся об этом, припёрся после зимних каникул на занятие без принадлежностей, отчего препод, решившая держаться с учениками свысока, нахохлилась. Педагог прочитала группе продолжительную лекцию, что высоких оценок они не дождутся.

– Не знаю, на каком основании ваш состав называют сильнейшим, но лично у меня вам всем придётся попотеть, чтобы заработать хотя бы тройку! – чеканила молодая женщина, церемонно прохаживаясь по кабинету между партами.

«Цену себе набивает, – подумала Люба, поглядывая на англичанку, привлекательную стройную брюнетку лет тридцати, одетую в узкую чёрную юбку с разрезом сбоку, ярко-красную шифоновую блузу, с алой помадой на губах. – Она же нас совсем не знает! Зачем пугать?.. Хотя, может, наоборот, хорошо. Пусть пугает – может, бояться её будут».

Пол-урока учительница строила из себя неприступную тётю, разговаривала сквозь зубы, вызывая у старшеклассников ироничные улыбки и недоумение. Потом – чересчур строго оценивала, а где-то была откровенна груба. Затем женщина переключилась на рассказы об отсутствии денег, о вечно скитающемся в поисках заработка муже-дальнобойщике, о маленьком ребёнке, которого надо кормить, и о том, какую честь она оказала школе и местным ученикам, когда пришла наниматься.

Люба к личной жизни англичанки, которую та вывалила на головы ребятам, отнеслась с искренним сочувствием и твёрдо решила, что будет на английском стараться, чтобы порадовать и без того несчастную учительницу.

Поспелова оторвалась от книги, повернулась в сторону окна и зажмурилась от удовольствия: «Какой же всё-таки чудесный день!»

Проснувшись утром, она обнаружила, что оконные стёкла от низа до верха покрылись узорами инея. За ночь с воскресенья на понедельник незаметно ударил мороз и выпало очень много снега. Он до сих пор кружился, оседая крупными рваными хлопьями. Люба, когда шла в школу, постоянно подставляла снежинкам румяное от стужи личико и радовалась погоде, о которой всегда мечтала и которую любила. Счастья от созерцания домов и деревьев в белоснежных пушистых шубках не подпортил даже Тимофей, догнавший проваливавшуюся в сугробы одноклассницу, чтобы намылить, накидать снега за шиворот и закопать в заносах. Из-за его баловства Люба опоздала на первый урок, зато избежала участи быть расстрелянной снежками в школьном дворе.

Но это было полбеды: стало совсем не весело бегать в туалет, единственный и неповторимый на всё образовательное заведение и расположенный в конце необъятного школьного двора.

Туалет представлял помещение, поделённое на две части, для М и Ж, без двери (только Г-образная стойка в человеческий рост перед входом, чтобы любопытным было непросто заглянуть вовнутрь). Внутри, вдоль одной из стен в бетонном полу проделали дыры для нужд, отделённые невысокими перегородками без дверей, так что посетитель, топая к крайней точке, мог лицезреть по пути всех справлявшихся. У преподов имелась снаружи отдельная будка с дверью, и туда на перемене всегда выстраивалась очередь из старшеклассниц. Люба понимала, что сегодня шанс попасть в учительскую кабинку сводится к нулю.

Для мальчиков выпавший снег был настоящим раздольем. Для девочек – долгий путь обречённого война в туалет через препятствия в виде снежкового обстрела. Едва девочка (особенно симпатичная) выходила за главную дверь, как попадала в зону боевых действий: комки летели как попало, со всех сторон. Один бил в спину, другой – в ухо, некто подбегал сзади, хватал за шею и начинал грубо мылить холодным колючим снегом. Большая часть школьниц радовались: их выдавали светившиеся от удовольствия глаза, улыбки до ушей.

Любу дворовая беспорядочная кутерьма не умиляла. Ей не нравились удары плотных шариков, не нравилось получать снег за воротник, пугала перспектива «намыленного» лица. Отпросившись выйти во время урока, тихоня с ужасом обнаружила, что главный вход замыкается от одной перемены до следующей по приказу директора.

«Старый пень с катушек слетел?! – еле дождавшись звонка, чертыхалась Поспелова, когда бежала, подскальзываясь, в уборную и уворачивалась от хаотично летавших снарядов. – Фух!.. Жива и невредима! Ещё пара шагов».

Сзади схватили за талию крепкой рукой. В лицо приземлилась крупная охапка снега. Любу начали тщательно «умывать» – тихоня едва успевала отплёвываться.

– И куда же ты так торопишься, сестрёнка? – раздался ей в ушко знакомый насмешливый бархатный голос. – А как же искупаться?

– Ой-ой-ой, Сэро, не надо!.. Нет-нет, пожалуйста, не хочу в сугроб!.. Отпусти меня! Ну зачем?! Не-е-е-е-т!.. Ой, мамочки!

Повеса в два прыжка донёс подружку до самой высокой кучи и, наловчившись, закинул её туда. Люба почувствовала, как летит в воздухе, а затем глубоко проваливается в ледяную массу, будто в яму. Сверху её, упавшую враскорячку, стало засыпать обваливавшимся снегом.

– Ну как? Хорошо лежится, родная?

На краю ямы торчал Ибрагимов и ещё несколько парней из 10 «Д», довольно ухмылявшихся вместе с ним.

– Я же просила так не делать! – рявкнула разозлённая девочка.

– Просила, говоришь?.. Точно?.. А ну-ка, пацаны, давайте её закопаем!

«Сходила в туалет, блин! Чуть в сугробе не обоссалась! Теперь вся мокрая из-за снега… Ноги мокрые, обувь мокрая, вещи – тоже. Просила же по-человечески!» – дулась Поспелова, сидя на уроке географии.

Карина Афанасьевна заболела, но халява поболтаться по школе 10 «А» не обломилась. Географичку решил замещать директор, имея образование по этой же специальности.

«Так тихо мы не сидим даже у Валентины Борисовны. Ха, ну и рожи! Все будто аршин проглотили! Глянь-ка, еле дышат однокласснички: чутко внимают трёпу Николая Семёновича! Так вам и надо! Нет, ну посмотрите-ка: тишина да благодать! Благолепные святоши, ах-ах! У Варьки и Тимона щас нимбы на головах засветятся! Ой, а Жваник да Сысоев такие все из себя порядочные, хоть завтра на службу в храм безгрешных бери! Кадил им в руках не хватает».

– Все общественные бани и сауны – рассадники венерических болезней! – вещал руководитель седьмой школы в мертвой тишине кабинета, глядя на подобострастные лица учеников 10 «А», боявшихся даже шевельнуться. – Как так получилось, что девственница сходила в сауну и оказалась больна сифилисом?!.. А просто полотенцем казённым подтёрлась! Понимаете?!

– Лучше б урока не было, – скорчила кислую физиономию Катя Лыткина, подсевшая на географии к Любе.

– Да ладно тебе! Столько бесценной информации! И как мы без неё раньше жили? Вот куда дед упёрся? – полюбопытствовала Поспелова, поглядывая на разоравшихся в отсутствие директора одноклассников.

– Покурить, конечно! – рассмеялась Катя. – Мама говорит, что Николай