Замужем за Горынычем - Мариэль Сальвия

мне всё, — помощница уселась напротив стола, явно готовясь к длинному пересказу. — Оказывается, дело вовсе не в мстительности, как мы думали. Агата развелась с Виктором именно потому, что застукала его с той самой первой девушкой, которая потом первой же и покрылась чешуёй. Причём Виктор изменял жене задолго до развода, а не после, как он рассказывал нам.

Анастасия отложила ручку.

— Это меняет картину дела.

— Ещё как меняет, — подхватила Забава. — Агата не просто мстительная ведьма, преследующая бывшего мужа из вредности. Она женщина, которую предали, и которая до сих пор не может справиться с этим предательством, и оно буквально прорывается наружу магией каждый раз, стоит Виктору снова начать новые отношения. Одиннадцатое число месяца — это, по её словам, был день, когда она застукала мужа за изменой. Порча срабатывает не по расчёту, а от боли, которая до сих пор жива.

— Получается заклинание неосознанное, — проговорила Анастасия. Дело на глазах поворачивалось совершенно другой стороной.

— Именно! Агата даже сама не до конца понимала, что это делает именно она. Но я объяснила ей механику эмоциональных выбросов у ведьм её категории. И она расплакалась, представляете? Прямо передо мной, на кухне, за чашкой чая. Сказала, что готова признать вину, если это поможет ей наконец перестать это делать. Ведь, как оказалось, она устала просыпаться по ночам с ощущением чужой боли, которую сама же и причиняет.

Анастасия откинулась на спинку стула, обдумывая новые вводные. Дело о несанкционированной бытовой порче внезапно перестало быть простым спором о компенсации и превратилось в нечто значительно более деликатное. Перед ней была история женщины, чья застарелая травма буквально материализовалась в проклятие, которое ведьма даже не выбирала насылать осознанно.

— Агата подпишет официальные показания?

— Уже подписала, — Забава с гордостью выложила на стол сложенный лист. — Я догадалась взять бланк с собой на всякий случай. Признание в неосознанном использовании магии плюс готовность к компенсации в досудебном порядке.

— Забава, — Анастасия посмотрела на помощницу с искренним уважением, — это отличная работа. Серьёзно.

— Спасибо! — Забава просияла так, будто ей вручили не просто похвалу, а орден за особые заслуги. —Кодекс тоже помог, между прочим, он мне за завтраком подсказал формулировку для протокола, у него с юридическим языком не хуже, чем с навьим получается.

Юноша, до этого молча сидевший у окна с очередной архивной папкой, слегка порозовел от неожиданного упоминания, но, к своей чести, не стал этого отрицать.

— Просто вспомнил похожий прецедент, — пробормотал он, старательно уткнувшись в страницы.

— Ну конечно, просто вспомнил, — Забава легонько толкнула его локтем, совершенно не замечая, как от этого простого жеста у юноши вспыхнули уши. — Ты у нас скромный гений архива, я уже привыкла.

* * *

Пока дело о ведьме неожиданно нашло разрешение куда более человечное, чем предполагалось изначально, домашняя атмосфера продолжала накаляться.

Горан, обычно самый терпеливый из троих, за эти два дня заметно посуровел. Не по отношению к Анастасии, а к собственным содушам, каждая из которых, казалось, соревновалась с другой, кто внесёт больше хаоса и без того в непростую неделю.

— Ты хоть понимаешь, — сказал Горан Змею, когда тот в очередной раз завёл разговор о «продолжении знакомства» с Агатой, теперь уже клиенткой их собственной жены по мировому соглашению, — насколько неуместно продолжать ухаживания за человеком, чьё дело мы буквально закрываем в эту самую неделю?

— Дело закрывается, отношения только начинаются, — легкомысленно возразил Змей. — Это разные категории событий.

— Это одна и та же женщина, — отрезал Горан с редкой для него жёсткостью. — И одна и та же наша жена, которая едва не потеряла из-за твоей влюблённости важное дело. Хватит уже.

— Ты мне не указ, — буркнул Змей, впрочем, уже без прежней уверенности в голосе.

— Указ, — тихо, но твёрдо ответил Горан. — Потому что, если ты снова поставишь под удар работу Анастасии ради минутного увлечения, разбираться с последствиями придётся не тебе одному, а всем нам троим. А я, в отличие от тебя, устал разгребать чужие романы, пока не могу толком разобраться в собственном.

Анастасия, случайно ставшая свидетельницей этого внутреннего разговора двух голов одного мужа, ощутила странную, почти неуместную нежность. Не к Змею, разумеется, и даже не к самой ситуации, а к тому, с какой прямотой Горан впервые открыто назвал их отношения собственным романом. И он тоже, оказывается, не до конца их понимает, но явно ценит и защищает от чужого легкомыслия.

— Всё в порядке? — спросила она вслух, когда Змей, побурчав ещё немного, наконец уступил, оставив Горана одного.

— Будет в порядке, — Горан устало потёр переносицу. — Просто иногда быть одним из троих означает разгребать чужие ошибки чаще, чем хотелось бы.

— Могу представить, — Анастасия неожиданно для самой себя протянула руку и коснулась его плеча. Нежный жест, который три года назад показался бы ей неуместным, а теперь вышел совершенно естественно, будто она делала так уже сотни раз. — Спасибо, что одёрнул его. Не только ради дела.

— Ради тебя, — тихо поправил он. — Дело — просто повод, из-за которого стало заметно, что пора это сделать.

* * *

Заседание назначили на пятницу, и к этому времени дело выглядело почти образцовым: подписанные показания четырёх из пяти пострадавших, признание самой Агаты в неосознанном использовании магии, готовность к досудебному урегулированию компенсации. Всё шло настолько гладко, что Анастасия даже позволила себе понадеяться на спокойное заседание без сюрпризов.

Сюрприз явился в лице Змея, который, вопреки строгому запрету Горана, всё же увязался за женой в зал суда. Формально в качестве сопровождения «любименькой» супруги, фактически с одной-единственной целью, которую он даже не пытался скрыть.

— Я просто хочу поддержать тебя морально, — заявил он, устраиваясь на скамье для свидетелей рядом с местом, где вот-вот должна была появиться Агата.

— Ты хочешь сидеть поближе к ней, — процедила Анастасия сквозь зубы. — Сначала посидеть поближе, потом полежать поближе.

— Могут ли оба этих желания уживаться одновременно? — невинно уточнил Змей, и по его лицу Анастасия поняла, что спорить бесполезно, оставалось только надеяться, что на этот раз обойдётся без катастрофы.

Обойтись без катастрофы не удалось.

Агата Чадова вошла в зал с достоинством человека, готового наконец признать свою вину и покончить с затянувшейся историей, но, заметив Змея на скамье, расплылась очаровательной