Замужем за Горынычем - Мариэль Сальвия

— Вы пришли, — произнесла она с небольшим придыханием, что заставило Анастасию мысленно застонать.

— Разумеется, — Змей просиял в ответ. — Разве я мог пропустить такой важный день в вашей жизни.

Богиня Судьбы, восседавшая на своём месте с видом существа, повидавшего абсолютно всё, приподняла бровь.

— Мы собрались здесь по делу о несанкционированной бытовой порче, — напомнила Макошь ровным голосом. — А не для романтических признаний. Вы готовы подтвердить показания, данные ранее представителю истца?

— Готова, — Агата на секунду отвлеклась от Змея и повернулась к богине, но затем, будто не в силах удержаться, снова покосилась в сторону мужчины. — Хотя, признаться, за последние дни многое изменилось в моей жизни. Я больше не чувствую той боли, что заставляла меня насылать порчу. Возможно, потому что рядом наконец появился человек, способный оценить меня по достоинству. Человек, которого я даже…

— Простите, — осторожно уточнила Анастасия, — вы сейчас имеете в виду…

— Мишеньку, разумеется, — Агата одарила Змея взглядом, не оставляющим никаких сомнений. — Мы прекрасно поладили за последние дни.

«Мишенька?»

По залу прокатился шёпот. Судебный пристав-леший закашлялся в кулак, явно сдерживая улыбку. Даже Забава, сидевшая на скамье рядом сКодексом , издала сдавленный звук, нечто среднее между смехом и ужасом.

— Агата, — Анастасия постаралась говорить максимально ровным тоном, хотя внутри у неё бушевала целая буря чувств, ни одно из которых нельзя было назвать спокойствием, — мой супруг состоит из трёх голов в одном теле и женат на мне уже три года.

Агата моргнула два раза, моргнула третий и перевела взгляд со Змея на Анастасию и обратно.

— Вы, — произнесла она медленно, обращаясь к Змею, — женаты?

— Он даже не Мишенька, — не пожалела супруга Анастасия.

— Технически да, — признался тот, впервые за весь разговор растеряв привычную самоуверенность. — Но это сложные отношения, там три головы, у каждой свой взгляд на моногамию…

— Вы флиртовали со мной, будучи женатым! — Агата вскочила со своего места. В воздухе запахло серой и едкими травами. Ярость, которая, видимо, никуда не девалась даже после исцеления от старой боли, просто нашла себе новый повод.

— Я не думал, что это станет проблемой, — беспомощно возразил Змей.

— Не думали! — воскликнула Агата с новым приступом обиды, и Макошь за судейским столом устало выдохнула, явно готовясь к затяжному разбирательству, изначально не входившему в повестку дня.

Но именно в этот момент, Змей предпочёл исчезнуть. Зелёные с крапинками золота глаза моргнули напоследок и их заволокло чёрным, а затем уже Горан нахмурился и поднял на присутствующих суровые карие глаза.

— Довольно, — произнёс он одним голосом за всех троих, и в этом единственном слове прозвучало столько накопленной за неделю усталости, что даже кошки Агаты, невесть как оказавшиеся в зале суда, испуганно юркнули под скамью. — Змей. Ты сейчас же извинишься перед этой женщиной за то, что использовал её боль как повод для собственного развлечения. А потом мы обсудим границы твоего поведения дома, без свидетелей и без богини, вынужденной наблюдать за нашими семейными неурядицами вместо того, чтобы заниматься настоящим правосудием.

Глаза у мужа тут же стали зелёными.

— Я не специально, — пробормотал Змей заметно тише прежнего и опустил голову.

Когда муж поднял голову, на Анастасию уже вновь смотрели карие глаза.

— Специально или нет, результат одинаковый, — отрезал Горан. — Извинись.

Муж не моргал, просто темноту глаз рассекли зелёные с золотом брызги, и зрачок на мгновение стал вертикальным.

Змей, к всеобщему удивлению, послушался Горана, пробормотал что-то похожее на искреннее извинение, глядя на Агату уже без прежнего лукавого блеска в глазах, и та, хоть и продолжала кипеть от обиды, всё же кивнула, принимая его слова.

И в этот момент глаза мужа вспыхнули ярким золотом и стали жёлтыми. Третий из содуш разбуженный, судя по всему, шумом собственного скандала прямо посреди спячки.

— Может, хватит уже разбираться на людях? — Ныч, ещё сонный, с трудом соображал, где находится. — Мы вообще-то семья. Такие вещи дома решают.

Макошь, впервые за заседание позволившая себе подобие улыбки, постучала по столу, призывая к порядку.

— Учитывая полное признание ответчицы и её готовность к досудебному урегулированию, — произнесла она, — суд удовлетворяет иск истца. Порча признаётся несанкционированной бытовой. Компенсация назначается в стандартном размере для случаев подобной категории. Дело закрыто.

Богиня Судьбы перевела взгляд на Анастасию.

— А ваши семейные дела, я убедительно прошу решать впредь дома. У меня и без того полный список заседаний на неделю.

Агата, уже направляясь к выходу, остановилась напротив Анастасии.

— Он хотя бы правда женат на вас, — сказала ведьма без прежней желчи в голосе, скорее устало. — Или тоже сложные отношения с моногамией?

— Правда женат, — подтвердила Анастасия. — Хотя, признаться, некоторые дни заставляют меня в этом сомневаться не меньше вашего.

Агата сочувственно улыбнулась и вышла из зала, оставив за собой сладкий запах полыни и куда более лёгкое сердце, чем то, с которым она сюда явилась.

Анастасия же обернулась к трём головам собственного мужа, всё ещё стоявшим посреди опустевшего зала в весьма живописном единстве раскаяния, усталости и заспанного недоумения. И подумала, что разбираться с последствиями этого дня ей придётся ещё очень долго.

* * *

— Мне правда очень стыдно, — пробормотал Ныч в третий раз за последние десять минут. — Я не хотел разбудиться посреди заседания. Просто услышал шум скандала сквозь спячку. У меня чуткий слух на семейные разборки, это заложено природой. Ты же знаешь.

— Ничего, — вздохнула Анастасия, паркуя автомобиль у дома.

— Правда? — Ныч приободрился настолько, что даже перестал сутулиться. — Тогда, может, я наконец подпишу этот документ? Раз уж я всё равно проснулся.

Документ Ныч подписал прямо на кухонном столе, ещё сонный, но вполне трезво соображающий. Три подписи одного мужа легли на бумагу друг за другом, аккуратно, без единой помарки, будто вся неделя драматичных проволочек и не случалась вовсе.

— Надо же, — не удержалась Анастасия, разглядывая три одинаковых по смыслу, но совершенно разных росчерка на одном листе. — Спасибо тебе.

— Я стараюсь, — скромно заметил Ныч, явно наслаждаясь моментом и редкой похвалой в свой адрес.

Но почти в ту же секунду муж быстро сменил жёлтые глаза на тёмно-карие.

—