Замужем за Горынычем - Мариэль Сальвия

Анастасия на секунду замерла у порога, глядя на мужа, вернее, на все три его выражения разом, слоящиеся друг за другом в одних и тех же тёмных глазах, и неожиданно для себя шагнула ближе, коротко коснувшись губами его щеки.

— Вернусь, — пообещала она. — С ответами или без, но вернусь.

* * *

В агентстве «Последний шанс» же царило особое деловое оживление, какое всегда возникает, когда начальница отсутствует, а подчинённым внезапно достаётся полная свобода действий вместе с полной же ответственностью.

— Значит, дело твоё, моё, наше общее, — Забава расхаживала перед столом с воодушевлением полководца перед решающей битвой. —Кодекс , ты со мной?

Ворон, восседавший на привычном месте на полке, коротко каркнул.

— Кар-нечно, — отозвался он наконец. — Кар-боту сделаю. Кар-тинку.

— Какую картинку?

— Кар-хивную, — туманно пояснилКодекс , явно намекая на что-то, о чём предпочитал умолчать, и вновь уткнулся клювом в страницы.

Забава только фыркнула, привыкшая к манере ворона говорить загадками, когда тема касалась его личных дел, и отправилась встречать клиента.

Клиент был необычный, ведьмочка сама его нашла. Упырь-неплательщик с огромным долгом перед налоговой службой. Сначала он ругался и бросал трубки, но вчера вечером неожиданно перезвонил Забаве сам и уведомил о том, что заинтересован в услугах агентства, если, конечно, «Последний шанс» действительно делает свою работу, а не наживается на несчастных созданиях.

Клиент оказался ростом чуть выше среднего, бледный настолько, что Забаве показалось, что он весь был обсыпан мукой, а взгляд его выдавал усталость, копившуюся десятилетиями, а то и столетиями.

— Кузьма Ильич Клыков, — представился упырь, усаживаясь в кресло для посетителей. — Мне нужен адвокат. Срочно. Вы что-то такое мне говорили по телефону.

— Слушаю вас внимательно, — Забава уже держала наготове чистый бланк, стараясь выглядеть максимально профессионально, хоть внутри и подрагивала от осознания, что впервые ведёт приём клиента совершенно самостоятельно.

— Меня хотят описать, — с мрачной обречённостью сообщил Кузьма Ильич, будто речь шла как минимум о конце света. — В смысле, имущество. Склеп фамильный, если точнее. Налоговая инспекция утверждает, что я задолжал.

— Сколько?

— За сто двадцать лет, — Кузьма Ильич вздохнул. — Я, видите ли, умер довольно давно и, признаться, совершенно упустил из виду, что налоговое законодательство распространяется и на посмертное существование. Мне казалось логичным, что раз я больше не получаю дохода, то и от налогов избавлен.

— А инспекция считает иначе?

— Инспекция считает, что раз склеп находится на территории города и формально является объектом недвижимости, налог на него должен платиться независимо от того, жив собственник или нет, — Кузьма Ильич обречённо развёл руками. — Абсурд, я понимаю.

Забава сделала пометку в блокноте, старательно копируя действия Анастасии Олеговны. Ведьмочка надеялась, что выходит убедительно.

— А инспектор, который занимается вашим делом, он сам приходил к вам?

— Приходил. Поэтому то, я и здесь. — Кузьма Ильич поморщился при одном воспоминании. — Крайне неприятный тип. Домовой, судя по повадкам, хотя внешне похож скорее на бухгалтера на пенсии, который отчаянно скучает по прежней работе. Говорит со мной так, будто я лично оскорбил всю налоговую систему одним фактом собственной смерти.

— Хорошо, — Забава захлопнула блокнот. — Мы разберёмся. Оставьте контакты инспектора, я свяжусь с ним для переговоров.

— Правда возьметесь? — в голосе клиента прозвучала робкая надежда, до этого явно похороненная под слоем привычного отчаяния.

— Возьмёмся, — заверила Забава с уверенностью, которая, признаться честно, взялась скорее из желания не подвести Анастасию Олеговну, чем из настоящего профессионального опыта. — Это целиком и полностью наш профиль. Всё будет хорошо.

Стоило Кузьме Ильичу уйти, оставив на столе визитку инспектора и печальный запах старого склепа, с книжного шкафа слетелКодекс , и тут же превратился в человека.

— Обычно тебя за уши не вытащишь из перьев, — удивилась Забава.

— Дело серьёзное, — он старательно избегал её взгляда, устраиваясь за соседним столом с раскрытой книгой.

— Логично, — согласилась Забава, впрочем, с лёгкой понимающей улыбкой, которую тактично оставила при себе. — Тогда давай изучать этого домового-инспектора вместе. Раз уж мы теперь ведём дело самостоятельно, надо соответствовать.

— Соответствовать чему?

— Уровню Анастасии Олеговны, — Забава пододвинула к нему стопку старых прецедентов по спорам с домовыми.

Кодекс пролистал несколько страниц, задумчиво хмурясь.

— Тут есть похожий случай, — объявил он. — Спор между домовым и упырём по поводу неуплаты налога на нежилое помещение. Разрешился неожиданно, через официальную процедуру взыскания, проведённую с соблюдением полного посмертного этикета. Судя по всему, домовые особенно щепетильны насчёт формальностей. Если дать им повод для торжественной процедуры, а не сухого штрафа, они становятся сговорчивее.

— То есть нашему инспектору просто скучно? — Забава прищурилась, обдумывая находку.

— Возможно, —Кодекс пожал плечами, впервые за разговор коротко взглянув на ведьмочку, прежде чем снова уткнуться в книгу. — Иногда за самым занудным делом прячется что-то куда более простое.

Забава улыбнулась тому, с какой неожиданной уверенностью прозвучала эта фраза в устах обычно застенчивого юноши. А затем потянулась за телефоном, чтобы назначить встречу с инспектором, пока идея была ещё свежа.

* * *

Инспектор, представившийся исключительно по фамилии — Запечников, без имени и отчества, явился в контору спустя час, минута в минуту, с портфелем, плотно набитым бумагами, видимо скопленными за все сто двадцать лет неуплаты одного-единственного склепа.

— Дело покойного Клыкова, — начал он сухо, даже не поздоровавшись. — Задолженность подтверждена документально. Штрафные санкции начислены по всем правилам. Не вижу предмета для переговоров.

— А если предложить рассрочку? — осторожно предложила Забава.

— Рассрочка не предусмотрена регламентом для случаев такой давности, — отрезал Запечкин, не поднимая взгляда от собственных бумаг. — У меня, знаете ли, тоже есть начальство, и оно не поощряет самодеятельность.

Кодекс , который до сих пор только слушал, вдруг подался вперёд с неожиданным для себя самого любопытством.

— А давно вы этим занимаетесь? — спросил он. — Взысканием, я имею в виду.

Запечкин поднял глаза, и во взгляде его мелькнуло удивление. Видимо, никто прежде не интересовался его личной историей вместо того, чтобы сразу переходить к спорам о сумме долга.

— Восемьдесят лет, — ответил он после небольшой паузы. — Восемьдесят лет исправно описываю чужое имущество, составляю протоколы и выслушиваю жалобы должников. И знаете, что самое обидное? За всё это время