Северный роман - Полина Вишневская

— Плюс длинный световой день, — добавляет Вера. — Не ожидала, что так светло. В четыре утра казалось, как в девять.

— Лето длится долго, зато в пять всё закрывается, и можно наслаждаться погодой, — говорит Сава. — Большинство так делают.

— А есть тропы для хайкинга?

— О да, много, — отвечает Леха. — В воскресенье, когда всё закрыто, можем сходить к замку Федьки в Янишполе. Развалины, но для пикника — отличное место.

Сава кивает, подтверждая, что обожает это место.

— Там, наверху? — уточняет Мирон, подходя к Лехе сзади.

Вера хватается за мою руку и слегка покачивается.

— Сколько я выпила? — моргает она. — Вижу двух Лех?

— Это мой близнец, Мирон, — смеется Леха.

— Вас двое? — Вера переводит взгляд на меня. — А второго помягче?

— Один, — отвечаю, глотая пиво. — С двумя не справлюсь.

— Ага, вы Вера и Ника, — ухмыляется Мирон. — Ясно, почему Родион от Веры без ума.

— Он сравнил мою привлекательность с Онежским озером, — парирует Вера.

— Наш Родион умеет завоевывать сердца, — добавляет кто-то.

Этот человек не умолкает.

Встаю и отодвигаю стул.

— Пойду в туалет, — говорю я и направляюсь в заднюю часть «Замка Федьки».

В туалете пусто. Справляю нужду, мою руки. Когда возвращаюсь, Мирон и Вера уже танцуют у бара.

Я стою и смотрю. Час назад она распустила волосы, и длинные светлые пряди развеваются по ее плечам. Вера сияет широкой улыбкой, двигается в такт музыке, машет руками.

Она выглядит счастливой и расслабленной. Все это так контрастирует с моим состоянием. Осознание этого только усиливает мою реакцию на нее. В голове мелькает странная мысль: как бы на вкус были ее губы?

Мирон игриво толкает Веру, оба смеются. Он берет ее за руки и кружит по танцполу. Все вокруг смотрят, и если бы я не знал, мог бы подумать, что Мирон специально провоцирует меня, ухмыляясь.

Но мне все равно. Однако ревность колет меня в шею. Из-за чего? Из-за того, что они веселятся? Или из-за того, что Мирон держит ее за руки, а не я? Это шанс уйти, но мне все равно.

Подхожу к столу, и в этот момент Вера оборачивается в мою сторону. Смех срывается с ее губ. Она спотыкается и в панике машет руками. Инстинкт срабатывает: я ловлю ее, чтобы она не ударилась головой.

Легкая в моих руках, она удивленно смотрит наверх. И вдруг улыбается мне. Не успеваю понять, как она встает, берет меня за руки и тянет танцевать.

— Ты чего? — говорю я, чувствуя, как мое тело деревенеет.

— Танцевать. Ты же стильный качок, не умеешь танцевать?

— Нет.

— Не верю, — она не отпускает меня, кружится под рукой, притопывает вперед-назад.

Все смотрят. В деревне знают, как это некомфортно для меня. Удивительно, что никто не достает телефоны: такую редкость они увидели.

— Вера, я...

Щеки горят. Она хватает меня за бедра и начинает двигаться сама.

— Блин, у тебя таз как камень. Ты дедушку Семена в штанах прячешь?

Она опускает руки ниже и понимает, что там твердое.

— Расслабься. Ты хмурый, потому что не умеешь отпускать себя. С пивом в крови бедра бы крутил. — Она кружит меня, тычет в бок, но я разворачиваюсь, и она попадает мне в зад. — О господи, я ткнула тебя в задницу, — хохочет, прикрывая рот руками. — Простите, сударь, но... стал хоть немного живее?

Она явно пьяна. Трезвая бы так не говорила и не танцевала.

Наклоняюсь и закидываю ее легкое тело на плечо.

— Спусти сейчас же, — говорю я и веду Нику к столу, где она уже расплачивается.

— Ты не мой босс, — огрызается она. — Я взрослая, сама принимаю решения.

Ника машет всем на прощание и уходит следом.

— Ника, скажите этому карельскому зверю, чтобы спустил меня! — ноет Вера, трясясь на моём плече.

— Пора спать, — говорит Ника, поддерживая меня. Рад, что она на моей стороне.

— Веселье только началось, — протестует Вера.

— Ты ему в зад ткнула, — замечаю я.

— Случайно, — оправдывается она, трясясь ещё сильнее. — Видела, как он танцевал? Бедра не двигались. Я его оживила!

— Завтра всё болеть будет, если не выспишься, — предупреждает Ника. — Опять поздно ляжешь.

Останавливаюсь:

— Может, на твой камень положить? Там ты отлично спишь.

— Дурак, — бурчит Вера, а Ника хихикает.

Улыбаюсь. Снимаю рубашку, бросаю в корзину для белья, стягиваю ботинки и носки. Выхожу из спальни. Смотрю в зеркало — волосы растрёпаны. Это не я их так. Это Вера. Как только поняла, что я собрался спать, решила взъерошить их во все стороны.

— На, и на, и на, — повторяла она, водя пальцами по прядям. Было приятно. Думаю, разозлюсь, но вместо этого надеюсь, что она продолжит. Понимаю, что сам немного выпил.

Иду на кухню, наливаю стакан воды и выпиваю залпом. Снова наливаю. Слишком взбудоражен, чтобы сразу уснуть, поэтому выхожу на улицу. Вечерний воздух освежает. Вдалеке стрекочут сверчки, фонарь над дверью освещает тропинку к сараю. Иду босиком.

Осторожно открываю дверь сарая и вхожу. Включаю лампу, которая стоит на столе. Тёплый свет заливает уютный уголок, и я чувствую себя спокойнее. Вдоль стен стоят полки с разными изделиями: сушёными, полулакированными и готовыми. В углу новая печь — старую сломал год назад. В центре — мой гончарный круг.

День был долгим: чинил то одно, то другое, заехал попрощаться к родителям, помог местным старикам с мелкими делами. Устал, но всё ещё бодр.

Сажусь, ставлю стакан, макаю руки в миску с водой и беру кусок глины. Мну глину, выгоняя из неё воздух. Пальцы скользят по мягкой поверхности, и я чувствую, как напряжение уходит. Включаю круг и начинаю медленно работать. Обычно ставлю музыку, а сегодня просто слушаю ночные звуки через открытую дверь.

Злость на родителей уходит. Раздражение от работы, которую ненавижу, но продолжаю ради них, тает. Боль от жизни, которой не хочу, стихает. Прошлое темнеет, оставляя только руки, глину и Веру. Её глаза, манеры, улыбка. Пальцы опускаются в центр, и я формирую дыру. Её наглость, острый язык, умение танцевать. Кусаю щёку изнутри, и глина в руках сбивается. Гордая, как я. Защищается, как я. Упрямая... как я. Большой палец вниз, и глина скользит под кожей — я формирую миску. Кажется, половинку нашёл — в маленькой, вспыльчивой, туристке.

Глава 7

* Вера *

Сегодня я не съела ни одной калитки, но это легко исправить. Сколько дней прошло с последнего мужского оргазма? Семьдесят три? Семьдесят четыре? Примерно так. Боль просто невыносимая, голова раскалывается. Местные карелы, которые девушек как мешки таскают, — всего