Северный роман - Полина Вишневская

class="p1">— Ага, персональная тренировка. «Треники Карелы», — объясняет Лёха. — Если нас с брёвнами увидите — это для видео. Продаём курсы с тренировками, фанбаза выросла. Кстати, Ника, мозговой штурм для сайта подкинем?

— Конечно, в любое время. Тут ничего не мешает.

— В кофейне пусто. Жаль, — вздыхает Лёха. — Стас столько сил вложил.

— До Стаса было по-другому? — удивляюсь я.

— Ага. Он пёк масляные калитки с домашним вареньем — к обеду расхватывали. Только кофе, калитки и байки. Слухи ходили, автобусы постоянно приезжали. Жизнь была хорошая. А когда он на покой ушёл, Нина одна не справилась. Хорошо, что теперь поехали в отпуск. Им это было нужно.

— Масляные калитки — это как? — спрашиваю я.

— Вроде плоского круассана, — объясняет Лёха. — Настоящие с маслом и салом, а фабричные — на пальмовом, не то.

— Звучит здорово.

— Выглядят не очень, — ухмыляется Лёха. — Но поджарить с вареньем — настоящий рай.

— Жаль, что он не печёт.

Лёха вздыхает и оглядывается.

— Помнишь, какие тут толпы были? Может, отпуск поможет Нине восстановиться.

— Надеюсь, — соглашается Мирон и хлопает в ладоши. Федька начинает кричать.

Мы с Никой снова волнуемся, и парни тут же смеются.

— А как насчёт воскресенья… идёте?

Я смотрю на Нику — она улыбается и пожимает плечами.

— Конечно. Планов нет. Что взять с собой?

— Савелий соберёт еду. Воды себе возьмите. Встречаемся в 10:30 у пекарни, — машет Мирон, и они уходят.

Как только они скрываются за углом, я усмехаюсь Нике:

— Слышала? Савелий собирает еду для нас. Может, маффином угостит.

— Повзрослей, — Ника бросает в меня салфеткой.

— Что ты делаешь? — Ника закрывает дверь домика.

— Чтоб ты провалилось, тесто дурацкое! — кричу я и сажусь по-турецки на кухонный пол, руки в масле и сале.

— Что случилось?

— Масляные калитки пеку, — отвечаю я, сдерживая раздражение.

— Поэтому раньше убежала?

— Да, — огрызаюсь я. — Нашла простой рецепт в интернете, сразу сходила на рынок к Зине за ингредиентами. Вернулась, хотела, чтобы аромат свежих калиток встретил тебя. — Показываю на растекшееся тесто на столе. — Третий раз, и всё — провал, чёрт возьми.

— Зачем масляные калитки?

— Не знаю, — отвечаю я. — Лёха с Мироном расхваливали домашние калитки. Почему бы не попробовать что-то новое?

Она подходит, приседает и смотрит мне в глаза.

— Вера, — говорит она, — люблю тебя, но готовые смеси — это не то же самое, что готовить с нуля.

Я опускаю взгляд.

— Немного сложнее, чем я думала.

— Вижу, — она гладит меня по плечу. — Но здорово, что пробуешь новое.

— Ага, новое, — настроение падает. — Из зоны комфорта выхожу.

— Горжусь тобой.

Я встаю и смотрю на бардак.

— Знаешь, это наша миссия. За то время, что я здесь, освою масляные калитки. Домой увезу, фуд-трак открою с вареньем из смородины. Народ со всей страны придёт, будет умолять калитку смазать. Киношники прознают, приедут снимать…

— Вау, давно так придумала? — смеётся Ника.

— Нет, только что.

— Дура ты, но как же я тебя люблю.

Я тыкаю пальцем в тесто.

— Тает вечно, не понимаю почему. Но разберусь. Может, на пикник в воскресенье отнесу — всех удивлю.

— Уверена, оценят.

— Ок. — Во мне появляется новая энергия. — Справлюсь. Внутреннюю повариху позову.

— Как дела? — Ника выходит из комнаты с пустой миской.

— Масляные калитки — полный провал.

— Настолько хороши?

— Полный провал.

Я смотрю на своё творение. Оно плоское, по бокам течёт масло — глаза режет.

— Не сдавайся, Вера. Ты сможешь.

— Твой энтузиазм раздражает.

— Ладно. Ты лузер.

Я хмурюсь на подругу.

— Это грубо.

— Суровая любовь, детка.

— О боже, Вера, изба горит? — Ника влетает в комнату, держа в одной руке ключи от кофейни, а другой разгоняя дым.

— Нет, — стону я и сползаю по холодильнику на пол, держа в руке прихватку. — Масляные калитки сгорели.

Она кашляет и размахивает книгой, разгоняя дым.

— Что случилось?

— Сала слишком много, капнуло в печь и загорелось. Знак это. Масло с салом меня ненавидят.

Я встаю и подношу противень. Всё растеклось и подгорело, будто грузовик переехал.

— Хм… аппетита это не вызывает.

— Спасибо, капитан очевидность, — отвечаю я с сарказмом.

— Не сдавайся, — ободряюще хлопает меня по плечу. — Попробуй снова.

— Думаешь, это поможет? Я никогда так не делала.

— Узнаешь, когда попробуешь, — смеётся Ника.

Глава 8

* Родион *

Писательница, которую я терпеть не могу, но которая заставляет меня это делать, — одна.

Жду передышки от белокурого торнадо, ворвавшегося в мою жизнь.

— Кого ждем? — оглядываюсь и поправляю рюкзак. — Все в сборе.

Мирон, Леха и Савелий обмениваются взглядами. Я понимаю: Мефодиевы затеяли что-то и решают, кто начнет.

— Ты первый, — Леха кивает Мирону. — Я уже рассказал ему про Василия: розетку под раковиной чинил.

Мирон переводит взгляд на Савелия.

— Я про то, что Федька в ботинки нагадил.

— Это не моя идея, — Савелий скрещивает руки.

Леха ворчит, Мирон вздыхает.

— Камень-ножницы-бумага. Семь из девяти. Проигравший скажет.

— Семь из девяти? Чушь. Три из пяти, — бурчит Савелий.

— Раз, — рычу. — Иначе отпинаю всех.

— Ладно, — Леха и Мирон поднимают руки. Раз-два-три — у Лехи камень, Мирон проигрывает.

Мирон стонет и открывает рот, но тут голос сзади:

— Мы здесь!

Оборачиваюсь. Ника и Вера подходят с бутылками в руках. Вера ловит мой взгляд, и я вижу на ее лице тот же вопрос: как она здесь оказалась? И как здесь оказался я?

— Извини за опоздание, — говорит Ника. — Вера туфлю потеряла — в постели нашла, — сообщает с сияющей улыбкой Савелию.

— Да нет, вовремя, — Савелий обнимает Нику, она удивлена, но рада. Веру он тоже обнимает и кашляет. — Для первого раза тропа жестковата, поэтому идем парами. Леха и Мирон — впереди. Ника — со мной, вторыми. Вера — с Родионом. Он крепкий: если споткнешься — за мышцу держись.

— За мышцу в штанах особенно, — хихикает Леха.

Савелий дает ему подзатыльник.

— Игнорируй, — говорит он, протягивая Вере и Нике длинные палки. — На подъемах очень пригодятся. Тропа тяжелая, но она того стоит.

Какое совпадение — я иду с Верой. Друзья знают меня лучше, чем я сам.

Савелий поворачивается к братьям:

— Леха, Мирон, вперед.

Они шагают впереди, а мы идем за ними, как стадо коров.

С Верой мы молчим. Неловко и неуютно. Не так я планировал провести это воскресенье.

Леха и Мирон смеются впереди, Ника и Савелий болтают.

Выходим из Янишполя на тропу к замку. Вера задевает меня плечом и что-то бормочет. Я игнорирую, наслаждаясь молчанием. Но вдруг она толкает меня:

— Можно не занимать всю тропу своим огромным телом?

— Я просто иду.

— Ноги раздвигаешь.

— Как?

— Не знаю... расскажи сам. Идешь, как неандерталец, все толкаешь.

— Да