Северный роман - Полина Вишневская

— Правда? — оживляется Лёха.

— Хотела всех удивить, но не получилось. Шесть раз неудачно.

— Надо позвать Роду, — усмехается Мирон.

— Он мастер, слышал? — подхватывает Вера.

— Уже обсуждали? — хитро улыбается Лёха.

— Да, он такой болтливый, что дым из ушей, — отвечает Вера.

Все смеются.

Это воскресенье было нужно мне. Друзья помогли отвлечься. Мысли о родителях уходят на второй план. Здесь боль утихает, становится легче.

Смотрю на Веру — она тоже на меня смотрит, но сразу отводит взгляд. Странно, но это тепло.

Что-то меняется. Злость уходит, между нами появляется связь. Мне кажется, или снова тянет в животе?

— Слезай сейчас же! Буря приближается! — кричу, теряя терпение. Вера стоит на внешней стене Замка Федьки, откуда видна вся долина. Камни под ногами крошатся.

— Почему ты мне приказываешь? — отвечает она сверху.

— Не буду тащить тебя с этой горы, — говорю я.

— Кто сказал, что понесу?

Эта женщина...

Гром гремит по холмам, сердце бьётся. Паника накрывает.

Ребята уже час как спустились, а мы задержались. Вера хотела осмотреть руины. Я знаю, как здесь сильны бури. Остался, хотя Леха, Мирон и Савелий были против. Если бы они предложили остаться, ушёл бы сразу. Но тут Вера...

Ошибка.

Катастрофическая ошибка.

Вера стоит на стене, раскинув руки, смотрит на Янишполе, будто извиняясь перед природой. Хотела бросить обёртку от мороженого в урну, но промахнулась — обёртка улетела, не догнав.

Она беспокоится об экологии, а паника разрывает тело с каждым раскатом грома.

Ветер шумит в кронах деревьев. Буря приходит быстрее, чем ожидалось. Вера отталкивается и балансирует на краю.

— Слезай! — кричу я. Ладони мокрые, но готов поймать.

— Ладно, раз просишь, — слезает, выпрямляется, ухмыляется. — Видишь, всё хорошо. Нет повода...

Г-р-р-а-а-к. Б-у-у-м.

Гром над головой пробирает до костей. Дождь льёт как из ведра. Терпение лопается, злобно смотрю на Веру.

— Ха... кто бы думал, что будет шторм.

— Я знал, — напряжённо отвечаю. — Но ты не послушала. Сейчас извиняться за бумажку было обязательно?

Она стряхивает воду с лица.

— Мать-природа не простила. Или карает, — он раскинул руки и запрокинул голову. — Карай смело.

Гром гремел, я схватил её за руку, втащил в нишу руин, под укрытие. Прижал к себе, чтобы молния не ударила рядом.

— Ты чего? — подбородок у неё прижат к груди.

— Чтобы молния не убила.

— Смотрите, кто пере...

Г-р-р-а-а-к. Б-у-у-м.

Молния ударила в камни в пяти метрах. Вера вскрикнула, закрыла голову руками, обхватила мою талию.

— Ладно, признаю... игнорировать тебя глупо. Надо было слезть, как сказал. С остальными надо было пойти.

Я моргнул: она сдалась слишком быстро. Ждал сопротивления.

— На бумажке напишешь?

— Нет.

Она прижалась ко мне теснее, дрожала. Надеюсь, не чувствует моего волнения.

— Замёрзла?

— Нет, — подняла глаза.

На ресницах блестели капли. Вода стекала по губам, а мысли были только неправильными.

— Ты не?..

Запаниковал.

Та буря. Года назад. Из ниоткуда — и всё изменилось.

Откуда она знает?

Покачал головой.

— Буря скоро закончится, — повторил про себя.

— Спуск станет сложнее?

— Гораздо сложнее, — стиснув зубы, ответил я.

— Может, я сяду тебе на спину?

Я приподнял бровь.

— Нет.

— Какой ты сухарь!

— Не тот, кто таскает упрямых туристок.

— А если я упаду?

— Не упадёшь.

Она фыркнула и прижалась щекой к моей груди.

— Бесишь ты меня.

— Привыкай, — ответил я, обнимая её крепче. Она дрожала, но я старался её успокоить.

Она подняла взгляд и улыбнулась, прижимаясь ещё ближе. Я хотел верить, что это просто защита от непогоды, но с каждым прикосновением мы словно становились ближе. Мне это нравилось. Очень.

Когда мы наконец спустились, солнце блестело на мокрых листьях. Воздух был холодным, пахло мокрой землёй и лесом, а с озера тянуло сыростью. Тропа раскисла: под ногами хлюпала грязь, лужи отражали небо. Мы промокли до нитки — одежда липла, холод пробирал до костей.

На глинистом склоне Вера споткнулась, но я успел схватить её за руку и вытащить. Её пальцы были ледяными, но хватка крепкой. Я старался не думать, что это вызвало у меня дрожь.

— Спасибо, — сказала она, когда мы вышли на гравиевую дорогу у Янишполя. Грязь хлюпала в ботинках, мы несколько раз падали и едва удерживались на ногах. Её волосы прилипли к лицу, кожа была покрыта разводами грязи. Мы выглядели так, будто только что выбрались из Онежского озера.

Полчаса мы стояли в руинах, обнявшись, пока буря не стихла. Только тогда решились продолжить путь. Дождь прекратился на полпути, но было уже поздно.

— Весёлое приключение, — нервно усмехнулась Вера, пытаясь разрядить обстановку.

— Теперь молчишь? — спросила она, догоняя меня.

Я развернулся.

— Твоя безопасность важнее всего. Моя работа здесь окончена.

— Работа? — фыркнула она. — Это что за песня? Герой спас девушку и ушёл? Я бы и сама справилась.

Она провела рукой по мокрым волосам, разбрызгивая капли.

— Ты невероятная.

— Спасибо, — она улыбается так, что хочется прижать её к стене «Мельницы» и заткнуть нахальный рот.

— Ты понимаешь, что могла серьёзно пострадать?

— Родион волнуется? — поддразнивает она.

Она не осознаёт, как близка была к опасности.

Эмоции сменяются: от терпимости до желания шутить, от злости до раздражения. Она выводит меня из себя.

— Не смешно, Вера.

Её улыбка исчезает. Она наклоняет голову.

— Ты правда волновался.

— Да, — рычу я. — Повезло, что ничего серьёзного. А если бы тебя послушалась — были бы сухими и чистыми.

— Но ничего не случилось.

— Могло.

— Могло — ключевое, — она кладёт руку мне на плечо. — Не кипятись.

— Тебе легко. Ты не отвечаешь за чужую жизнь.

— Не бери на себя ответственность за меня, Родион. Я справлюсь сама.

— Хорошо. Справляйся, — отстраняюсь и иду к своему дому.

Что за день? Я планировал спокойный хайк с друзьями, мечтал о красивых видах, шутках и пикнике. А вместо этого — споры с навязчивой блондинкой, ливень, молнии и объятия в руинах. Она засела у меня в голове.

Спустя несколько часов, после горячего душа, смываю грязь и усталость. Сажусь с миской густого говяжьего супа и откидываюсь на стуле, глядя на потолок с тёмными балками.

Мысли снова о ней. Бесит до безумия. Хочется кричать, швырять вещи и целовать её. Но качаю головой. Никаких чувств. Никогда. Она красива, но ничего не вызывает во мне.

Нужно следовать плану: держаться от неё подальше. Неделя рядом — и жизнь превращается в хаос. Теряю контроль. Дистанция — единственный способ вернуть порядок.

Глава 9

* Вера *

Съеденных сегодня карельских калиток: три (сладкая, с клюквой и миндалём — Нина оставила, объедение). Дней с последнего оргазма от мужика: восемьдесят один. Скука: море,