Северный роман - Полина Вишневская

До тирады кладу ладонь ему на бедро — твёрдые мускулы под пальцами.

— Успокойся, брюзга. Я в порядке.

Он вырывает ведро и уносит на кухню.

— Рад слышать, — холодно говорит он и выходит, хлопнув дверью.

Утро без шуток.

Вина кольнула: вспомнила про брата. Бегу следом.

У порога он стоит, руки за головой. Напряжение волнами, плечи каменные, пот у виска блестит, мышцы спины играют.

Открываю рот — он оборачивается. Глаза в шоке. Шагает обратно, весь дрожит, лицо в сантиметрах от моего, дыхание горячее.

— Никогда больше не шути про травмы, поняла?

— Родион, серьёзно? Упала — ты будто череп мне расколол.

Его глаза темнеют, челюсть стиснута — зубы скрипят. Он смотрит в глаза. Что его держит?

Брат? Инстинкт? Паника от бури, хватка в грязи — всё вместе?

Детали: дыхание тяжёлое, кулаки сжаты. Злость. Боль. Взорвётся, если не разрядить.

И вот... дамы, внимание...

Его взгляд на моих губах.

Да, прямо на губах. Зелёные глаза говорят: есть способ успокоить разъярённого.

Неромантично? Опасно? Зато работает?

Беру его за щёки, тянусь и прижимаюсь губами.

Просто целую.

И это худшее, что я сделала.

Нет бабочек, сердечек в голове, арфиста.

Только жёсткие губы и руки. Он будто в капкане — не знает, вырваться или застыть.

Мы драматизируем?

Мучаюсь и отстраняюсь. Шаг назад, дистанция. Вытираю рот тыльной стороной ладони, смотрю в шоке.

Руки в бока.

— Поцеловала и вытерла? — обида в голосе.

— Что это было?

— Задала вопрос, — расправляю плечи.

— По чему? — он снова смотрит на губы, потом в глаза.

Негодяй.

— Для информации: я целуюсь мастерски, — он молчит. — Ты смотрел на губы — я видела. Это универсальный сигнал «давай». Если бы не твоё напряжённое лицо, я бы показала, что один человек ничего не сможет против...

— Не целуй меня, — он отступает на шаг.

— Болезней нет.

— Не целуй, — отрезает он.

— Почему?

— Не важно.

— Важно. Ты уже открыл ящик, закрыть его не сможешь. Почему не хочешь? Я утром зубы почистила.

— Потому что не хочу.

— Это невежливо.

Он фыркает:

— Невежливо целовать того, кто не хочет.

— Боже, я тебе язык в нос не засунула. Просто поцеловала. Взрослей.

— Ты взрослей, — огрызается он.

— Пффф, — тыкаю пальцем. — Ты первый начал.

— Ты всех целуешь, тебе взрослеть нужно.

— Может, вам обоим пора повзрослеть, — подбегает запыхавшаяся Ника, щёки раскраснелись от бега.

Родион закатывает глаза и уходит.

— Стой! — кричу я. — Поговорить нужно!

Ника в шоке. Иду в душ.

«Зачем ты это сделала?»

«Поцеловала его».

«Что?» — её голос полон удивления.

«Не пугайся, он не ответил».

«Зачем ты это сделала?»

«Читай атмосферу», — хлопнул дверью.

В ванной пахнет хвойным мылом. Горячая вода смывает пыль и пот. Сердце колотится: злость, азарт? Почему он так притягивает, когда упирается? Брат, бури, семья Соколовых — тьма за зелёными глазами. Поцелуй — ошибка или ключ?

Вода льётся по коже, и мысли вихрем: найти, добить... или забыть?

Почему я его поцеловала?

Сижу у стойки кофейни, подбородок на ладони. Ника ушла в «Адмирала» за обедом: стейк-сэндвич из карельской говядины, нежное мясо, жареный лук, чеснок, густой томатный соус. Пока Ника работает над графикой для суповых банок, я пытаюсь придумать идеи для кофейни.

Но мысли возвращаются к утру. Его торс, злые глаза, жёсткие губы.

Я — клубок эмоций. Злость бесит до белого каления, стыд и отвращение. И... почти поклонение.

Уф.

Закрываю глаза рукой — и тут Ника возвращается с пакетом. Запах мяса, хлеба и специй заставляет меня сглотнуть. Еда — лучшее отвлечение. Особенно стейк-сэндвич.

— Картошка горячая? — спрашиваю я и хлопаю в ладоши.

Ника ставит пакет на стол.

— Только с паром, пар идёт.

— Боже, слюнки текут, — отвечаю я.

— Секси, — улыбается Ника. — Кстати, я видела Родиона.

— Правда? — удивляюсь я, открывая контейнер. Пахнет чесноком и луком, счастье наполняет нос.

— Он просил передать: дома отмыл лицо отбеливателем.

— Не говорил! — удивляюсь я.

Ника смеётся и садится.

— Сказал. Я — почтальон.

Какой гад.

Думать о нём? Нет. Накажу — поцелую снова. И язык пущу в ход.

— Камень Семёна оправдал ожидания? — спрашиваю я.

— Фаллос-камень, — перебивает меня Маша из Москвы в ярко-зелёной футболке с надписью «Янишполе».

— А, да, извини, — говорю я. — Это местный сленг. Ладно, московская не поймёт. Короче, фаллос-камень — как мечтали?

Мы стоим у пещеры Камня Семёна. Вход зияет чёрным зевом. Внутри тусклый свет ламп отражается от влажных стен. Пахнет сыростью и мхом. Толпа снуёт: кто выходит в восторге, кто морщится — ждали мистики, а нашли просто камень. Я с утра провожу опросы: блокнот в руке, карандаш в зубах, профессиональная улыбка.

— Волшебно, — говорю я. — В пещере почувствовала энергию карельских королей. Клянусь. И крики Семёна слышала, когда отрубили фаллос.

— Захватывающе, — отвечаю я и делаю пометку в блокноте. — Фото у камня делали?

— О да, — отвечает Маша. — С подругами. Как будто груди отрубаем.

— Как… познавательно, — говорю я. — Ха, ты огонь. Жалко, я пропустила.

— Зайдём снова, групповое снимем, — предлагает Маша.

— Нет, не надо. Я чужая в этих воспоминаниях, — отвечаю я, кашлянув. — Осматривали Янишполе? Это милая деревня, окружённая лесом.

— Да, — отвечает она. — Федьку гладили. Вот фотография: у него жёсткая шерсть и хитрые глаза.

— Он на вас орал?

— Нет, а он обычно орёт?

— Видимо, только на избранных. Хотя Федька кричит на всех подряд, а я каждый раз дёргаюсь. Была на «Мельнице»?

— Да, мы купили там футболку с карельским узором. Она называется «Фаллос-камень» и попробовали странные ватрушки с творогом. Я их не пробовала.

— Вкусно, — сказала я. Я знала, что одну из ватрушек оставила, чтобы подкупить Родиона, но съела её сама. Расследование продолжалось.

— Не терпится узнать, что будет дальше, — сказала она.

— И это всё? Больше ничего интересного?

— Нет.

— Где можно выпить кофе? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя сердце колотилось.

— Хотели, — ответила она. — Кофеин нужно выпить после пещеры. Но в интернете предупреждают, что с этим здесь проблемы. Нам нужно проехать два поста, а потом дальше по трассе.

— Он... в интернете? — переспросила я, пытаясь не выдать волнения, хотя ладони вспотели.

— Ага, на форуме турфирмы. Там есть рейтинги мест, которые стоит посетить, и обмен опытом. «Мельницу» хвалят за ягоды и травы. Пекарню Мефодиевых — за масляные калитки. Катя взяла для дороги пироги с рыбой. — Она показала на футболку. — Янишполе подмяли!

— Янишполе?

— Что?

— Янишполе, — повторила я, показав на надпись. — «Янишполе подмяла».

— Что ты сказала?

— Питер, — ответила я.

— О! — хихикнула она. — Следующая цель.

Раздался гудок автобуса. Подруги махали.

— Пойду, — сказала я.

— Да, не опаздывай. Спасибо, что уделила время.