Северный роман - Полина Вишневская

Она поспешила к автобусу, и пакет зашуршал.

Я постучала карандашом по подбородку и посмотрела ей вслед. Как только автобус скрылся за поворотом, я побежала в кофейню. Сердце стучало.

Ника сидела за компьютером, на экране прыгала курица с флажком. Я села за старый ноутбук, пальцы дрожали: я вошла на форум и начала искать Янишполе.

И вот они — отзывы:

«Масляные калитки в пекарне — огонь, кофе в местной кофейне — мимо, вкус как из пакета».

Мотивация подскочила. Перезапуск стал не просто идеей, а миссией.

— Не стоит, — сказала я, отрываясь от ноутбука. — Мест мало, кофе ужасен. Хозяева вроде нормальные, но выбор скудный или вообще нет. Стулья — из девятнадцатого века? Горячий шоколад из пакета, сам мешай.

Ника сидела напротив, закинув ногу на ногу, и смотрела в окно.

— М-м-м, — раздалось где-то далеко.

Я щелкаю пальцами у неё перед лицом.

— Алло. Ты слышала? Плохие отзывы — это могила для бизнеса.

— А? Да, это ужасно. Бизнес просто уничтожают.

— Ты вообще слушала?

— Первые десять минут — да.

— Ника, что за ерунда? Ты весь день витаешь в облаках. Что случилось?

— Ничего, — её щёки вспыхнули, как малина.

— Не верю.

На стойке я замечаю знакомую упаковку масляных калиток. Аромат свежей выпечки.

Разворачиваюсь.

— Боже, опять пекарня!

— Калиток больше нет.

— Потому что я ем без остановки. А ты должна меня останавливать, а не подкармливать.

— Я твой верный друг.

— Нет, ты просто предлог, чтобы встретиться с Савелием.

Она ухмыляется.

— Может быть.

Отодвигаю ноутбук и скрещиваю руки.

— Ладно, выкладывай.

— Я поздоровалась.

— Ого. Сердце, успокойся. Приветствие, — говорю сухо.

Она кидает карандаш, и тот со свистом падает.

Я смеюсь.

— Что дальше?

— Спросила, что у меня на пятницу вечером.

— Что?! — выпрямляюсь. — Нужно было сразу сказать! Она тебя на свидание зовёт?

— Ты была увлечена своими опросами. Я не стала мешать.

— Был мой момент — теперь твой. Рассказывай.

Её улыбка становится шире луны, мои щёки начинают гореть.

— Не очень удачно, но это прогресс. Я спросила, она ответила: «ничего». Потом сказала: «в пятницу встретимся в пабе, выпьем». Пригласи меня с собой.

— Свидание! — удивлённо воскликнула Ника.

— И тебя тоже, — добавил Савелий с лёгкой грустью.

— Я просто буфер, — добавила она, пытаясь звучать дружелюбно.

— Может, пойдём? — предложил Савелий.

— Конечно, — с подмигиванием ответила Ника. — Лучший напарник на меня всегда можно положиться. Боже, как волнующе.

— Не преувеличивай, пожалуйста, — попросил Савелий.

Ника посмотрела на него с удивлением.

— Ты же знаешь, я всегда преувеличиваю, — с улыбкой сказала она.

— Прошу… нет, — повторил Савелий.

— Ай, — Ника откинулась на скрипучем стуле. — Ладно, не буду.

— Спасибо, — ответил Савелий. — Про отзывы...

— Боже, ты идёшь на свидание! — воскликнула Ника, хлопнув в ладоши.

Она закрыла лицо руками.

— Преувеличиваю... — пробормотала она, улыбаясь.

В кофейне воздух был пропитан неудачами, но внутри уже зрело предвкушение: свидание Ники и Савелия обещало стать интригующим событием, а отзывы — топливом для нового витка. Мысли Ники кружились вихрем: декор из бересты, меню с иван-чаем, стикеры. Она решила оживить Янишполе!

Глава 10

* Родион *

Съеденных карельских ватрушек: семь штук (сочные, творог нежный, вишня кисло-сладкая сочится, слоеное тесто хрустит на зубах — весь запас сгребаю за вечер; пальцы липкие от сиропа, смятые пачки валяются на столе).

Оставшихся ватрушек: одна-единственная (запихиваю в шкаф за крупами, святое — на черный день или когда злость опять накроет).

Неожиданных неудобных поцелуев: один (губы ее неожиданно мягкие, теплые, с привкусом утренней свежести и дерзкого упрямства — до сих пор фантомное ощущение жжет, будто ожог).

Упущенных шансов ответить на поцелуй: один (почему не отреагировал? Руки сами тянулись обхватить тонкую талию, прижать ближе — тело ее упругое под пальцами до сих пор мерещится).

Блондинка вывела меня из себя. Злость закипает, кулаки сжимаются. Мысли мечутся: почему не ответил? Она меня бесит до дрожи. Чувства спутаны — то злость, то тянет ближе. Родители скрытные; она с внезапным поцелуем; перемены в Янишполе вихрем; жизнь после бури — всё вывернуто, корни обнажены.

Парню такое не расскажешь. Хаос внутри, а она сама как вихрь.

Дверь тихо скрипит, с Онежского озера доносится запах мокрой хвои и дыма. Вечернее Янишполе засыпает уютно. Телефон на столе вибрирует, экран светится маминым номером. Сердце тревожно дергается.

— Родион, ты там? Мама звонит.

— Знаю, мам. Твой номер светится, как всегда.

— Тебя еле слышно. Помехи! — кричит она в трубку. Ухо закладывает от громкости.

— Потому что ты громкую связь не включила. Держишь телефон как ложку, — ворчит папин бас, усталый, но твёрдый.

— Я кнопку нажала три раза. Пальцем давила!

— Не нажала толком. Индикатор не загорелся зелёным, видишь?

— Откуда мне знать про зелёный свет? Я не технарь!

— Так телефоны устроены: жми кнопку громкости, пока не мигнёт.

— Нажала — ничего!

— Да нажмите уже нормально, — не выдерживаю я, нервы на пределе, пальцы стучат по столу от раздражения.

— Ладно, жму ещё раз… О, смотри, загорелся зелёный!

— Говорил же тебе, упрямая.

— Тон свой следи, Стас, иначе колу твою из рук выпущу, — мягко, но строго говорит мама.

— Прости, солнце, перегнул, — бурчит он, слышится шарканье — наверняка обнимает её за талию, как всегда.

Папа и его вечная кола — без неё ни дня. Банка охлаждает даже в жару.

— Родион, ты теперь нормально на связи?

— Здесь я. Никуда не делся. — Кладу ноги на тёплый от солнца журнальный столик. Дерево расслабляет уставшие мышцы.

— Как дела, сынок? — Мама говорит так громко, что ухо звенит.

— Мам, тише, я слышу тебя отлично.

— Ой, прости, запамятовала. Как будто в первый раз телефон в руках. Расскажи о себе!

Мама редко болтает по телефону. Янишполе маленький. К кому надо, шагнула через улицу, чаю налила. Только с тётей Аней часами болтает.

— Всё хорошо. Утром пробежался. Воздух свежий после росы. Озеро искрится бликами. — Кручу бутылку воды. Пузырьки поднимаются вверх, как беспокойные мысли.

— А отпуск у нас супер! Курица с грибами сегодня. Нежнейшая. Попросила официантку дать рецепт, но она не поделилась.

— Не как в пекарне Мефодиевых. Там за кулич можно всё узнать.

— Должны были! Мы прилично заплатили, рецепт должны были отдать!

— Где вы сейчас? — мой голос становится жёстче.

— Нет-нет, сынок, опять за своё, — мама ловко уходит от ответа.

— Не бесит? Вы куда-то пропадаете, а я не знаю. Я действительно волнуюсь.

— Не о чем волноваться. Всё под контролем.

Легко говорить после того случая. Одна тень заставляет сердце биться быстрее.

Глубоко вздыхаю. Грудь сжимает от злости, но я не хочу расстраивать родителей.

— После того