Кот в мешке, или Анатомия одной измены - Лара Читай

Я замерла. В его глазах была искренность. И я вдруг поняла, что Галка — неправа. Совсем неправа.

Я подошла к нему, обняла и прошептала:

— Прости меня. Я просто глупая.

— Ты не глупая, — сказал он. — Ты — моя.

И я почувствовала, что всё будет хорошо. Несмотря на шарф, несмотря на Алину, несмотря на Галку.

Но Галка, чёрт бы её побрал, оставила занозу в моей душе. И эта заноза будет напоминать мне о том, что я должна быть начеку.

Я убрала брошюру в сумку и пошла на кухню.

— Антон, хочешь ужин?

— Хочу, — сказал он. — И тебя.

— Ты получишь всё, — улыбнулась я.

Но в душе я знала: завтра я снова проверю его телефон. Завтра я снова буду шпионить.

Потому что Галка права. Или нет. Я уже не понимала.

Но одно я понимала точно: я люблю его. И я не позволю никому его отобрать. Ни Галке, ни Алине, ни даже шарфу из Китая.

Я посмотрела на мужа, который сидел на кухне с детьми, и улыбнулась.

— Всё хорошо, — сказала я. — Мы справимся.

— Мы справимся, — повторил он.

И я знала, что это — правда.

Глава 6. Скандал на пустом месте, или Как я объявила войну из-за дивана

Антон пришёл в девять вечера. Я слышала, как он возится в коридоре, снимает куртку, вешает её на крючок. Он делал это медленно, устало, как человек, который только что вытащил из ада попугая и теперь не знает, как вернуться в реальность.

Я сидела на кухне и смотрела на остывший ужин. Я специально приготовила его любимое: курицу с картошкой и салат. Я хотела, чтобы он пришёл и увидел: я забочусь о нём. Я — хорошая жена. Я — не та, которая звонит 27 раз и оставляет голосовые сообщения с обвинениями.

Но внутри меня всё кипело. Галка ушла, но её слова всё ещё звучали в голове: "Если мужчина хорошо прячет, значит, у него есть что прятать". "Все мужики — сволочи". "Если он спит на диване — изменяет".

Я смотрела на дверь и ждала.

Антон вошёл на кухню. Он был бледным, глаза красные, под глазами синяки. Наверное, он не спал двое суток. Но он улыбался. Улыбался так, как улыбаются только люди, которые сделали что-то важное.

— Кирюш, — сказал он, — я спас его! Представляешь? Попугай выжил! Опухоль была огромной, но мы её удалили. Он сейчас в реанимации, но он дышит сам! Я чувствую себя... я чувствую себя Богом!

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня поднимается волна. Не радости. Не гордости. Злости. Почему он счастлив? Почему он улыбается? Он спас попугая, а я тут сижу, как идиотка, с остывшим ужином и тремя детьми. Он счастлив, а я — нет. Это нечестно.

— Антон, — сказала я ледяным голосом, — ты знаешь, который час?

Он посмотрел на часы.

— Девять. А что?

— А то, что я ждала тебя в шесть. Ужин остыл.

— Прости, Кирюш, — сказал он, подходя ко мне. — Но операция была сложной. Я не мог уйти.

— Конечно, не мог, — сказала я с сарказмом. — Ты же спасал мир. Ты всегда спасаешь мир. А мы — мы просто ждём.

— Кира, что с тобой? — он посмотрел на меня с недоумением. — Я же объяснял. У меня была операция.

— У тебя всегда операции! — мой голос сорвался на крик. — Ты всегда занят! У тебя всегда есть причина! Но я устала слушать эти причины! Я устала быть одна!

— Кира, — сказал он мягко, — я понимаю, что ты устала. Я тоже устал. Давай просто поужинаем и ляжем спать?

— На диван? — выпалила я. — Ты снова ляжешь на диван, да?

Антон замер. Он посмотрел на меня, как будто я говорила на иностранном языке.

— Кира, я лягу на диван, чтобы не мешать тебе с Мишей. Ты же сама говорила, что я храплю.

— А раньше ты не храпел? — я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Раньше ты спал со мной! А теперь — на диван! Это из-за неё! Из-за Алины! Ты спишь на диване, потому что я тебе надоела!

Антон выронил ложку, которую держал в руках. Она упала на пол с звонким стуком. Он смотрел на меня широко открытыми глазами.

— Кира, — сказал он тихо, — что ты несёшь? Какая Алина? При чём здесь Алина?

— При том! — закричала я. — Я всё вижу! Я знаю! Она поправляет тебе маску! Она дарит тебе шарфы! Она играет с моими детьми! Она... она... — я начала всхлипывать. — Она забирает тебя у меня!

— Кира, — Антон подошёл ко мне и взял за плечи, — посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри на меня.

Я подняла на него заплаканные глаза. Он выглядел растерянным, уставшим, но в его взгляде была боль. Он не злился. Ему было больно.

— Кира, я не изменяю тебе, — сказал он. — Я работаю. Я спасаю животных. И да, я работаю с Алиной. Она — хороший врач. Но она — просто коллега. Ты — моя жена. Ты — мать моих детей. Ты — моя жизнь. Почему ты не веришь мне?

— Потому что ты всегда уходишь! — зарыдала я. — Ты всегда занят! Ты всегда на работе! А я... я одна. Я одна с детьми. Я одна с этим домом. Я одна со своей ревностью. И мне кажется, что ты меня больше не любишь.

— Господи, Кира, — он прижал меня к себе. — Как ты можешь так говорить? Я люблю тебя больше жизни. Я работаю ради вас. Чтобы вы ни в чём не нуждались. Чтобы у вас было всё.

— Мне не нужно "всё", — сказала я сквозь слёзы. — Мне нужен ты.

Мы стояли на кухне, обнявшись. Он гладил меня по голове, а я плакала в его плечо. Я плакала так, как не плакала уже много лет. Истерически, громко, почти по-детски. Все обиды, все страхи, все сомнения вышли наружу.

Антон молчал. Он просто держал меня. И я чувствовала, как его руки дрожат. Наверное, он тоже устал. Наверное, ему тоже было тяжело. Но он не показывал этого. Он был моей опорой. И в этот момент я поняла, что я — дура.

— Антон, — сказала я, отстраняясь, — я такая дура. Я всё придумала. Мне Галка сказала...

— Галка? — переспросил он. — Твоя подруга?

— Да. Она сказала, что все мужики козлы. Что если муж спит на диване, значит, изменяет. И я поверила. Я поверила ей.

— Кира, — он улыбнулся сквозь