Кот в мешке, или Анатомия одной измены - Лара Читай

— Они держатся за руки, — прошептала я в подушку. — Как на рисунке Лизы.

Я села на кровати и решила действовать. Я не буду сидеть сложа руки. Я буду звонить. Буду писать. Буду требовать ответа. Даже если у них там экранирование, они же могут выйти на минуту? Могут. Я знаю, что могут.

Я одела детей, накормила, усадила перед мультиками и взяла телефон. Первый звонок.

— Абонент недоступен, — сказал робот.

Я набрала снова.

— Абонент недоступен.

Ещё раз.

— Абонент...

Я сбросила. Он отключил телефон. Или у него действительно нет связи. Или он отключил, потому что не хочет со мной разговаривать. Или, потому что он с ней.

— С ней, — повторила я вслух.

Я снова набрала. Десятый раз. Двадцатый. Я считала: один, два, три... Я, как заведённая, нажимала кнопку вызова. Робот отвечал одно и то же.

— Мам, — сказала Лиза, — почему ты такая злая?

— Я не злая, — ответила я сквозь зубы. — Я просто... я просто хочу поговорить с папой.

— А он где?

— Он на работе. Он... спасает попугая.

— Попугая? — удивилась Лиза. — А носорог уже не болеет?

— Носорог выздоровел. Теперь попугай.

— А у попугая есть сердце?

Я посмотрела на неё. Она сидела с тем самым жуком, который, кажется, начал разлагаться. Я решила, что пора его выбросить, но Лиза не разрешала.

— Есть, — сказала я. — Маленькое. Но оно есть.

— А папа его вылечит?

— Папа вылечит всех, — снова сказала я эту фразу. И снова она прозвучала неискренне.

Я снова набрала номер. Двадцать первый раз.

— Абонент недоступен.

— Антон, — прошептала я, — пожалуйста, возьми трубку. Я просто хочу услышать твой голос.

Тишина.

— Ты же не с ней, да? — спросила я у телефона. — Ты же просто спасаешь попугая? Ну пожалуйста, скажи, что ты просто спасаешь попугая.

Телефон молчал.

Я начала ходить по комнате. Матвей смотрел мультики, Миша ползал по полу, Лиза рисовала. А я ходила и накручивала себя. Я представляла, как Антон и Алина стоят в подсобке. Она что-то ему говорит. Он смеётся. Потом они обнимаются.

— Стоп, — сказала я себе. — Кира, остановись. Ты с ума сошла.

Но я не могла остановиться. Я снова набрала его номер. Двадцать второй.

— Абонент недоступен.

— Ну и пожалуйста! — крикнула я в телефон. — Мне всё равно! Я сама справлюсь! Я всегда справляюсь одна! Ты даже не представляешь, как я устала быть одна!

Миша заплакал от моего крика. Я подошла к нему, взяла на руки и начала укачивать. Он был тёплым, пах молоком и счастьем.

— Всё хорошо, — сказала я ему. — Мама просто злая. Мама устала.

Я укачала Мишу, положила в кроватку и снова взяла телефон. Двадцать третий звонок.

— Абонент недоступен.

Я записала голосовое сообщение.

— Антон, я тебя очень сильно люблю. Я просто хочу, чтобы ты знал. Если ты не отвечаешь, значит, ты занят. Я понимаю. Я всё понимаю. Я просто... я просто скучаю. Позвони, когда сможешь. Пожалуйста.

Я отправила сообщение и села на диван. В голове была пустота. И страх. Этот липкий, противный страх, который сжимает горло и не даёт дышать.

"Что, если он не вернётся? Что, если он уйдёт к ней? Что, если я останусь одна?"

Я снова набрала. Двадцать четвёртый.

— Абонент недоступен.

Я снова записала голосовое.

— Антон, я знаю, что ты с ней. Я всё знаю. Ты думаешь, что я ничего не вижу, но я вижу. Я вижу, как ты смотришь на неё. Я вижу, как она поправляет тебе маску. Я вижу, как вы улыбаетесь друг другу. Я вижу ваш шарф. Шарф! Я нашла его в твоей машине! Ты что, думал, я не замечу?

Я отправила сообщение и замерла. Боже. Что я только что сделала? Я обвинила его в измене. Без доказательств. Просто потому, что он не отвечает на звонки. Потому что я ревную. Потому что я боюсь.

— Идиотка, — сказала я себе. — Ты — идиотка.

Я снова набрала номер. Двадцать пятый. Робот ответил, что абонент недоступен. Я хотела удалить голосовое, но не могла. Оно уже отправилось.

"Он его услышит, — думала я. — Он придёт домой и скажет: «Кира, ты с ума сошла?». И он будет прав. Я действительно сошла с ума".

В этот момент зазвонил мой телефон. Я посмотрела на экран. Звонил Антон. Моё сердце остановилось, потом забилось с бешеной скоростью.

— Алло? — сказала я дрожащим голосом.

— Кирюш, — услышала я его голос. Он был уставшим. Очень уставшим. — Кирюш, я только что вышел из операционной. Что случилось? Ты оставила двадцать четыре сообщения. Или двадцать пять. Я сбился со счёта.

— Антон, — сказала я и начала плакать. — Антон, я такая дура. Я всё придумала. Я думала...

— Что ты думала?

— Я думала, что ты с ней. С Алиной. Я думала, что вы в подсобке. Я думала...

— Кира, — перебил он меня. — Ты серьёзно? У меня была операция. Пять часов. У попугая была опухоль, она вросла в трахею. Я едва вытащил его. Я устал так, что не могу стоять. А ты думала, что я в подсобке с Алиной?

— Я знаю, — сказала я. — Я знаю, что я идиотка. Я просто...

— Ты ревнуешь, — сказал он. — Ты всегда ревнуешь. Но сейчас, Кира, сейчас я не могу говорить. Я должен пойти в туалет и немного отдохнуть. Я позвоню тебе вечером. Хорошо?

— Хорошо, — сказала я. — Прости меня. Пожалуйста.

— Я люблю тебя, — сказал он и сбросил вызов.

Я смотрела на телефон и плакала. Слёзы текли по лицу, но я не вытирала их. Мне было стыдно. Я обвинила мужа в измене, потому что он работал. Потому что он спасал чью-то жизнь. Потому что он был хорошим врачом.

А я была плохой женой. Ревнивой, подозрительной, уставшей. Я разрушала нашу семью собственными руками.

— Мам, — сказала Лиза, подходя ко мне. — А почему ты плачешь?

— Потому что я глупая, — сказала я. — Очень глупая.

— Но ты хорошая, — сказала Лиза и обняла меня. — Ты самая хорошая мама.

Я обняла её в ответ. И в этот момент Миша проснулся и заплакал. Матвей начал стучать ложкой по тарелке. Обычный семейный хаос. Но в этот раз я ощущала его по-другому. Я ощущала его как напоминание о том, что у меня есть семья. Настоящая. Живая. И я не хочу её терять.

Я взяла Мишу на руки, усадила Матвея за стол, дала Лизе карандаши. И села на кухне, глядя в окно.

"Я должна измениться, — думала я. — Я должна перестать ревновать. Я должна научиться доверять ему. Иначе я потеряю