Кот в мешке, или Анатомия одной измены - Лара Читай

— А что ещё она делала? — спросила я, стараясь говорить спокойно. — Ну, когда вы виделись?

— Она играла с Мишей. Он смеялся.

— С Мишей? — переспросила я. — Она брала Мишу на руки?

— Да. Он обнял её и сказал «агу». А она засмеялась. Папа тоже засмеялся.

Я почувствовала, как внутри меня закипает лава. Она брала на руки МОЕГО сына! Она смеялась с МОИМ мужем! Это уже не просто коллега, это — это — я даже не знаю, как это назвать. Это вторжение на мою территорию.

— Лиза, — сказала я, сжимая кружку так, что пальцы побелели, — а папа что говорил?

— Папа сказал, что она классная. И что он рад, что она работает с ним.

Классная. Он сказал, что она классная. Классная. Это слово теперь будет преследовать меня всю жизнь. Я представила, как он говорит это, глядя на неё, с этой своей тёплой улыбкой. С той самой улыбкой, которую я получаю только когда он просит меня не скандалить.

— Мам, — сказала Лиза, — а почему у тебя лицо красное?

— Потому что жарко, — ответила я.

— Жарко? Но у нас окно открыто.

— Мне просто… мне просто очень жарко. Пойди, одень Матвея.

Лиза ушла, и я осталась одна с мыслями. Она брала Мишу на руки. Она играла с моим сыном. Она смеялась с моим мужем. Это уже слишком. Это больше не просто подозрения. Это факты. У меня есть факты.

Я выпила кофе, успокоилась и начала собирать детей в сад. Обычное утро: крики, слёзы, потерянные носочки, каша, которая летит в стену, и мама, которая пытается не сойти с ума. Но сегодня я была не просто мамой. Сегодня я была агентом Кировой.

Когда я везла детей в садик, я решила провести допрос Матвея. Три года — это возраст, когда дети говорят правду, потому что ещё не умеют врать. Я обернулась к нему на светофоре.

— Матвей, а ты помнишь тётю Алину? — спросила я.

— Ага, — сказал он, жуя печенье.

— Она тебе нравится?

— У неё волосы красивые, — ответил он.

— А у мамы?

— У мамы тоже, — сказал он равнодушно, занятый печеньем.

Я поняла, что от трёхлетки не добьёшься большего. Волосы красивые. Это я и сама видела. У неё были длинные, густые, шоколадные волосы. У меня — вечный хвостик и седые пряди, которые появляются, когда смотришь на бюджет семьи.

Но я не сдавалась. Я отвезла детей в сад, вернулась домой и начала новый этап расследования: проверка машины. Антон уехал на своей машине, но у меня был запасной ключ. Я открыла его машину и начала осматривать салон. Как заправский детектив.

Я проверила бардачок. Там были документы, старые чеки, пара погремушек, которые он вёз в клинику для детей. Ничего подозрительного.

Я проверила заднее сиденье. Там лежал детский рюкзак, пакет с печеньками и… женский шарф. Шарф. Не мой. Мой шарф был красный, а этот — синий, с узором.

Я взяла шарф в руки. Он пах духами. Дорогими. Цветочными. Те самые духи, которые я видела в Инстаграме Алины. Она рекламировала их месяц назад.

Я замерла. Шарф. Её шарф. В машине моего мужа.

— Антон, — прошептала я, — ты оставляешь её вещи в своей машине?

Я представила всевозможные сценарии: она ехала с ним, она забыла шарф, он не вернул, он хранит его как талисман. В моей голове это звучало как начало романа. Трагического романа о том, как муж изменяет жене с коллегой и хранит её шарф как улику своей любви.

Я сунула шарф в карман своей куртки. Улика. Вещественное доказательство. Если придётся идти к адвокату, у меня будет шарф. И показания детей.

Но внутри меня что-то ёкнуло. Что, если это просто её шарф, который она забыла в машине, когда они ездили на вызов? Что, если всё не так? Что, если я просто веду себя как параноидальная дура?

— Нет, — сказала я себе вслух. — Я не дура. Я просто осторожная. Это разные вещи.

Я закрыла машину, пошла домой и села на кухне. У меня было три часа до того, как нужно забирать детей из сада. Три часа для расследования.

Я открыла ноутбук и начала гуглить. «Алина Ветврач», «Клиника Белый клык», «Антон и Алина». Я искала любые упоминания, любые фотографии, любые намёки на роман.

Я нашла её страницу в Инстаграме. Там были фото с животными, фото с конференций, фото с коллегами. И на некоторых из них был Антон. Они стояли рядом. Они улыбались. Они смотрели в камеру. И я чувствовала, как внутри меня растёт ком обиды.

Я прокрутила до самого низа. Там было фото, под которым Алина написала: «Спасибо, Антон, за то, что научил меня работать с экзотикой. Ты лучший наставник». Наставник. Всего лишь наставник. Но я знала, что в таких словах часто скрывается что-то большее.

Я решила написать ей. Анонимно. Я создала фейковый аккаунт и отправила ей сообщение:

«Привет! А ты работаешь с Антоном? Он классный ветврач, правда?»

Ответ пришёл через минуту:

«Да, он гениальный! Мы с ним спасаем животных вместе! Это лучшая работа в мире.»

«А вы часто вместе работаете?»

«Почти каждый день. Но это круто! У него очень крутая команда»

«А он тебе нравится?»

Я затаила дыхание. Она ответила через несколько секунд:

«Как коллега? Конечно! Он очень добрый и профессиональный. А почему ты спрашиваешь?»

Я запаниковала. Я не знала, что ответить. Я просто вышла из аккаунта и закрыла ноутбук.

«Она не сказала, что любит его, — подумала я. — Она сказала только «как коллега». Может, я действительно всё придумала?»

Но шарф в моём кармане весил как тонна свинца. Шарф не врал. Шарф был реальным. Шарф пах духами. И это был не мой шарф.

Я решила, что мне нужен план Б. Я должна поговорить с Антоном. По-человечески. Без скандала. Без сковородки. Просто поговорить. Спросить его, что происходит. Сказать ему, что мне страшно и одиноко. Что я чувствую себя брошенной.

Но для этого мне нужно было собраться с духом.

В 12 часов я поехала забирать детей. Когда я вошла в сад, Лиза подбежала ко мне и сказала:

— Мам, а я сегодня рисовала папу!

— Молодец, — сказала я.

— Я нарисовала его с тётей Алиной!

Я замерла. Внутри меня всё оборвалось.

— Что? — переспросила я.

— Ну да, — сказала Лиза, протягивая мне рисунок. — Вот папа, а вот тётя Алина. Они держатся за руки!

Я посмотрела на рисунок. Там был нарисован Антон, а рядом — длинноволосая женщина.