Проклятие прабабки. Род одиночек - Анна Чернышева

– Ну куда, куда ты ручищами-то лезешь! – прикрикнула на него Феодора. – Ты, Анисим, до чужого столу не зван, так и не трожь!

Варенька почувствовала замешательство хозяйки и поняла, что та ругается именно из-за желания скинуть напряжение и перейти от защиты к нападению.

– А ты бы позвала, глядишь, и добрее бы стал! – огрызнулся на неё Анисим. – Мы вот сейчас перепишем, кто да зачем тут живёт, да откланяемся. Перепись у нас, слыхала? Надо знать сколько у нас в деревне трудового элементу проживает.

Варя разглядывала вошедших и её неприязнь росла с каждой минутой. Двое других мужиков встали у двери и проскочить мимо них стало невозможно. Один, ухмыляясь, разглядывал её, а второй вертел головой, шаря глазами по избе. Неприятные типы. Варя взял себя в руки и повернулась к люльке с Лидочкой. Та, сытая и умытая, тихонько спала свой первый сон после утреннего пробуждения. Второй, если дочка здорова, обычно начинался сразу после того, как солнце начнет клониться к закату. Тихо покачивая люльку, Варенька соображала. Могло ли быть происшествие на реке связано с этим визитом?

– Так-с, ты у нас, Феодора Захарна, кто по фамилии? По батюшке же? – тот, что держал в руках бумагу и карандаш, протиснулся к столу, подвинул себе ещё один свободный стул и сел, нахально отодвинув плошки да ложки.

– Я-то? Зеленина Феодора Захаровна, – пробормотала допрашиваемая.

– А по мужу как? – остро взглянул на неё тот, первый, кто лук жевал.

– Дык нет мужа-то у меня, – удивилась Феодора. – А то ты, Анисим, не знаешь!

– Ты давай, пиши, без-муж-няя, – по слогам продиктовал Анисим своему писарю и ткнул грязным пальцем в бумагу.

– А вас как зовут, барышня? – обратил наконец внимание на Вареньку.

– Меня? Варвара Александровна, – растерялась та.

– А фамилия как? – нахмурился он.

– Тоже Зеленина, ирод ты этакий, – рассердилась Феодора, наконец уловив истинную причину прихода мужиков и почувствовав угрозу. – Я ж тебе уже говорила, доча это моя!

– Нуну, – пробормотал Анисим. – Да откуда у тебя дочь-то? Ты ж безмужняя? Нагуляла?

– А вот и нагуляла! – с вызовом произнесла Федора. – Нельзя что ли? Теперь другая власть, теперь это можно!

– Так ты, это, Захарна, лет пятнадцать назад её нагуляла-то, – хохотнул Анисим. – Тогда власть другая была! Не верю я тебе, Феодора. Ну-ка рассказывай, откуда барышню притащила?

– Да не барышня она! Я когда с Гавриловыми в город ездила, у меня там любовь была, – потупила взгляд Федора. – Ну, и родила там же… Барыня как узнала, пожалела меня, не стала прогонять. И дочку помогла пристроить к своим друзьям. Она у них там росла на кухне, среди дворовой прислуги. И с дитями барскими игралась. Поэтому и манерам обучена.

Варя не могла понять, сочиняла ли Федора на ходу или заранее заготовила эту легенду, но чувствовала невольное восхищение к своей спасительнице. Что значило женщине за сорок, такой, как Федора, крестьянке, признаться, что согрешила и прижила незаконное дитя, девушка знала не понаслышке. В её кругах это тоже порицалось, поэтому Варя оценила, чем жертвовала ради неё опекунша.

– Так и запишем…. Незаконная дочь скольки лет от роду? – повернулся Анисим к молодой матери.

– Осьмнадцати, – чуть слышно ответила Варенька. Она потупила глаза и изо всех сил делала вид, что она ничем непримечательная убогая незаконнорожденная крестьянка.

– Итак, Зеленина Варвара Александровна, осьмнадцати лет… – диктовал он писарю. – А почему Александровна?

– Ну дык… Сашкою звали моего полюбовника-то, – осмелела Феодора и будто бы сетовала на недогадливость Анисима.

– Угу. А дитё чьё? Варварино или опять твоё, Феодора? – озорно ухмыльнулся мужик. Он закинул в рот последнюю луковицу и теперь от него несло непередаваемым ароматом из лука, немытого тела и вчерашнего перегара.

– Моё, – пискнула Варенька. Потом прочистила горло и сказала уже громче: – Зеленина Лидия Ивановна, шести месяцев от роду.

– Тоже Зеленина? И эта тоже, что ли, незаконная? – грозно рыкнул Анисим и аж привстал.

– Тоже, – потупилась Варенька.

– Вы меня тут что, за дурака держите?! – продолжал греметь мужик, нависая над столом. – От одной несёт барскими замашками, а другая всю жизнь им жопы подтирала! Думаете, я вам поверю? Да ты, Феодора, ни в жисть ни с кем из деревенских не гуляла, а тут дочку нагулянную мне подсунуть хочешь? Врёшь, не уйдёшь! Я на тебя в город напишу, они пришлют своих комиссаров и быстро вытрясут, кто есть кто! Развели мне тут белую кость!

– А ты мне тут не ори, Анисим, вон дитя разбудил! А ну, пшёл отсюдова! Брысь из моей избы, пришёл тут, разорался! Какая мы тебе кость?! Совсем ума лишился? Да отправляй ты куда хочешь, я всем расскажу, какую ты тут канитель развёл! – не на шутку разгневанная Федора выталкивала комиссию из дома под рёв разбуженной Лидочки.

Варенька схватила дочку на руки, качала, но уединиться в спальне боялась, пока все не уйдут.

– Вы чего мне тут удумали, ссильничать девку? Знаю я, чаво вы припёрлись! Думали, раз безмужняя, так и ничейная?! Не дам я Варьку в обиду, не на ту напали! – продолжала греметь Федора. – Ишь, припёрлись, да ещё пожрать сподобился! И не стыдно тебе, Анисим? Вот до мамки твоей дойду, она тебе всыпет!

Громкоголосая хозяйка вытолкала непрошеных гостей за дверь и тяжело привалилась к косяку двери.

– Беда, Варварушка, ой, беда, – простонала она. – Надо что-то думать, не зря вон припёрлись. Докопаются до вас, кто вы такая, и что тогда будет? И с Лидочкой?

Варя молчала. Кормила дочь грудью, а та хваталась второй ручкой за ворот, шарила по второй груди, хулиганила. Голова соображала, как лучше поступить. Уйти, ночью, покуда все спят. Но куда пойти? У неё ни денег, ни ценностей, которые можно продать. Есть серебряные подсвечники, которые можно продать, но хватит ли ей для того, чтобы устроиться на новом месте? И сколько они вообще сейчас стоят?

Барыня никогда раньше не держала в руках большие деньги. То, что давал папенька на мороженое да булочки на прогулке – не в счёт. Не знала ни цен, ни правил. Всегда ей всё готовое приносили слуги, а все желания выполнял отец. Папенька, где ты, что с тобой?

А если попробовать вернуться в отчий дом, в Хвалынск? Но где гарантии того, что его тоже не разграбили, как имение Гавриловых? И приедет она с новорожденной дочкой к руинам да пепелищу…

Где сейчас могут быть её муж и его родители, она даже не представляла. Лелеяла тайную надежду, что