Второй раз по моим правилам. Книга 2 - Наталья Белецкая

— С кем?

— С одним из высших чиновников в империи — что-то вроде бургомистра или мэра города. Довольно высокий пост. Вскоре дочь известного торговца стала второй женой третьего сына мэра города. Чтобы скрыть дар, торговец достал сложный артефакт, который сделал ауру Юньси похожей на стихийную.

— На что он рассчитывал?

В голосе Хельцена чувствовалось удивление и сомнение. Кажется, сомневался он в разуме торговца.

— Рано или поздно обман вскрылся бы.

— Я, честно сказать, не знаю, о чем он думал. Возможно, ему не рассказали о побочных эффектах, если применять такой артефакт постоянно.

— А что за побочные эффекты? — осторожно поинтересовалась я.

— Деструктивное влияние на психику: гневливость или, наоборот, отрешенность, уход в себя, паранойя, бессонница. Ничего хорошего. Все осложнялось тем, что в доме отца мужа Юньси приходилось несладко. Дочери тсинджэ, старшая жена третьего сына, его мать, жены других сыновей изводили ее придирками. Все эти женщины были более знатными, чем Юньси, поэтому считали, что им можно издеваться над дочерью торговца.

— Дай угадаю: девушка не выдержала.

— Верно! Произошло это через два года. Понятия не имею, как она продержалась столько времени. Возможно, ей удалось бы и дольше скрывать секрет, но первая жена перешла все границы. У Юньси была служанка, которая видела, что творили другие жены, и жалела свою госпожу. Однажды Юнь отвлекли, а служанку обвинили в воровстве и запороли до смерти. Некромантка пришла к концу казни, когда уже ничего нельзя было сделать. Сухими глазами она смотрела на единственную девушку, которая относилась к ней по-доброму, на мразей, что с больным любопытством следили за Юньси. Что сделает дочь торговца: убежит в истерике, будет рыдать над телом презренной служанки, или, может быть, обвинять в чем-то уважаемых женщин?

— Готов поспорить: никто не угадал, — мрачно предрек Хельцен.

— Да. Служанка встала умертвием, легко ранила старшую жену, порвала платье свекрови Юньси, убила одного из слуг, но с отрядом стражи, понятное дело, справиться не сумела. Тсинджэ был в бешенстве. Однако убить некромантку не решился, разумно опасаясь, что девушка после смерти обратиться в злобный дух. Тогда мэр придумал, как извлечь пользу из всего произошедшего и скрыть сам факт того, что в его доме жила некромантка. Женщинам рассказали о том, что Юньси использовала артефакт. А с торговца, обманувшего его, тсинджэ хотел потребовать денег и кое-каких услуг. Сразу решить все вопросы с отцом Юньси, не получилось, поскольку тот уехал по делам. Пока его ждали, девушку заключили в полуразрушенную башню в заброшенной части сада. Сначала хотели в подвал, но тсинджэ припомнил, что в подземельях некромантам колдовать легче. Юньси была в отчаянии, ее ждало позорное возвращение к отцу. Тот, безусловно, назначил бы дочь виноватой во всем, и, главное, мог бы продать ее кому-нибудь еще раз. Поздно вечером, когда Юньси тряслась от холода в старой башне, к ней пришел младший брат погибшей служанки — Шаньо. Он спросил у девушки, хочет ли она отомстить и какую цену готова за это заплатить? Юньси ответила, что сделает все что угодно, чтобы ее обидчики сгинули. Тогда мальчишка достал кинжал, который украл у четвертого сына тсинджэ, и заявил, что Юньси должна пожертвовать своей жизнью, чтобы месть свершилась.

— Он считал, что если девушка убьет себя, то после смерти превратиться в злобный дух?

— Да. В империи Цинь такие называются оёмэ. Кинжал мальчишка украл не просто так. Шаньо знал о том, что третий и четвертый сын мэра ненавидят друг друга и решил подлить масла в огонь их противостояния.

— Малолетний интриган придумал, как сделать так, чтобы и убийцам сестры отомстить и самому чистеньким остаться, — прокомментировал Хельцен.

— Я не могу его судить, он немного знал госпожу своей сестры, — вздохнула леди Юбай. — В том состоянии, в котором была Юньси, она видела смерть, как единственное избавление от непрекращающихся страданий. Девушку довели до полного морального истощения, еще и артефакт, что скрывал ауру, усугубил изменения в ее психике. Юньси уже сходила с ума. Кроме того, у Шаньо не получилось бы остаться в стороне: он не представлял, какой мощный дар был заточен в этом теле, и планировал спрятаться в подвале домика для слуг, пока злобный дух не развеют маги. Если бы Юньси превратила себя в оёмэ, то мстительная нежить не оставила бы никого живого во всем поместье, и, пожалуй, в ближайших к нему домах тоже. Вряд ли в городе быстро сумели бы найти некроманта, способного справиться с таким сильным духом.

— Кинжал, который принес мальчик, был твоим вместилищем?

— Именно.

— И вы предложили Юньси отдать вам свое тело, — уточнила я, — так?

— Не совсем. Я сначала даже не поняла, что она некромантка. Артефакт, что носила девушка, маскировал ее ауру. Я чувствовала знакомую силу, но считала, что у нее совсем немного темного дара. Мы разговорились, Юньси рассказывала мне о том, что случилось, а я старалась поддержать и объяснить, что жизнь — самое ценное, что у нее есть. Умирать не выход, ведь душа, которая становится злобным духом, не обретет покоя и в загробном мире. Уж я-то как некромант, об этом знаю. Тут-то Юньси призналась, что тоже родилась с темной магией. Честно скажу, у меня волосы на голове зашевелились от ужаса, когда я разглядела мощь ее дара и представила, какой оёмэ мог бы получиться. До сих пор не понимаю: зачем такой талант закапывать в песок ради глупых предрассудков⁈ У Юньси могло быть прекрасное будущее, блестящие перспективы, но она не хотела жить. Я целую ночь пыталась отговорить ее от задуманного, приводила разные аргументы. Но… без толку. Тогда я предложила провести ритуал. Времени у нас было немного, Шаньо вызвался помогать и принес все необходимое.

— В заброшенной башне? — воскликнул Хельцен. — Силами одной необученной девчонки проводить сложный ритуал⁈

— Не такой уж и сложный, а скорее долгий. И не одной. Шань ассистировал. Кроме того, в башне до этого погибло много людей, эманации там сохранились довольно сильные, именно поэтому эту часть сада не приводили в порядок. Надо сказать, Юньси в перспективе могла стать сильнее меня, она действительно одна из самых одаренных девушек, что я знала. Все это способствовало ритуалу, но время поджимало: четвертый сын тсинджэ мог в любой