Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б - Елена Львова

в клетке без малейшего сигнала, а теперь выпустили. Уведомления посыпались водопадом: пропущенные звонки, сообщения, уведомления. Я быстро пролистываю, задержавшись лишь на одном от Лены, отправленном еще в день моего прилета: «Марк, есть две новости и обе плохие. Нам не увеличили срок на исправление. И вторая: с «Честного понедельника» звонили, хотят снять ток-шоу. Приглашали сотрудников. Юра Толстый согласился».

Срок не увеличили. Ну и черт с ним, неделя еще есть. А вот Толстый… вечно ноющий интриган из отдела маркетинга. «Согласился». Ну держись, Юра. Приеду — первым делом уволю с таким рекомендательным письмом, что ты потом дворником не устроишься.

Я нахожу в контактах юриста и набираю.

— Влад, это я. Говори, что там.

— Марк! Слава Богу! Со «шпионажа», слава богу, сняли. Пока формально — «недостаточно данных». Но копья теперь ломают над «нарушением обработки персональных данных». Это полегче, но тоже…

— Понял, — перебиваю я. — Борешься дальше. Главное, что не шпионаж. Уже прогресс.

Откладываю трубку — снова звонок. Артем Лагутин. Старый друг, который недавно нашёл свою «ту самую» и теперь ходит, сам на себя не похожий, будто боится спугнуть своё счастье. А он у нас был записан в вечные холостяки.

— Марк! Ты где, черт возьми? Пропал! Не дозвониться!

— Я там, куда вы с Якутом меня сослали, Артем. В Сибири.

— А я-то причем? Решение ты принимал сам. Ну как тебя там хорошо встретили? — в его голосе слышатся и смех, и неподдельный интерес.

— Встретили. Если считать, что «хорошо» — это минус сорок за окном, дом без интернета и стратегический запас сала в холодильнике.

— Сало! — залился он смехом. — Ну, а чего такой недовольный? Красота же!

— Красота. Еще и собака тут есть. Размером с небольшой внедорожник. А я, напомню, с детства не в восторге от этих пушистых друзей человека.

— Собака! Да ты в сказке живешь, Власов! — он хохотал так, будто я рассказал лучший анекдот в его жизни. — Ладно, держись там. Вернешься, будет что вспомнить.

— Обязательно, — бормочу я. — Вспомню. И даже кое-кому припомню. Как Вера?

— Марк, не хочу обсуждать. Я счастлив и боюсь даже думать об этом. Боюсь сглазить. Из главного, моя Снегурочка со мной и мы решили оставить енота себе.

— Ха! Он вам попьет еще кровушки. Но я рад за вас.

Разговор закончился. Я смотрю на телефон, а в голове крутится одна мысль. Нужно позвонить Роману. Спросить, где он тут, черт возьми, продукты нормальные покупает.

Я набираю Романа по видео. Соединение устанавливается мгновенно. Хорошо, что хоть что-то тут работает, как надо.

Роман отвечает почти сразу. На экране — мой диван, мой умный дом. И Роман посреди этого всего, в джинсах и рубашке, будто тут всегда жил. Только лицо у него какое-то… потрепанное. Как будто он не спит вторые сутки.

— Ну? — говорит он, прищурившись. — Жив, герой Арктики?

— Я сейчас буду орать, — предупреждаю я спокойно, чувствуя, как тепло злости начинает растекаться от груди к горлу. — Просто чтобы ты знал.

— Давай, — кивает он, откидываясь на спинку моего дивана. — Я как раз собираюсь на встречу. Минуты три могу выдержать.

— Ты… — я делаю глубокий вдох, будто перед прыжком. — Ты не предупредил меня о СОБАКЕ.

На том конце наступает короткое, виноватое молчание.

— Байкал? — осторожно спрашивает Роман.

— Байкал, — говорю я с ледяной сладостью. — Милейшее создание. Весом под центнер. С которым, как я выяснил, очень полезно совершать утренние прогулки на собственной спине. Спасибо за кардиотренировку.

— Значит, Байкал тебя принял, ты ему понравился. Он чужих так не катает.

— О, как мило! — голос мой срывается на сарказм. — Значит, это знак высшего доверия? Лечь лицом в снег и прокатиться на собачьей тяге? Спасибо, тронут! А еда, Ром?! У тебя в холодильнике сало, лук и кусок мяса, похожий на артефакт ледникового периода. Я что, по-твоему, пещерный человек?!

— Это все очень полезно.

— Особенно сало! Я не трактор, Ром.

— А чего ты хотел? Рябчиков и низкокалорийных йогуртов? — улыбается Роман. — Тут же…

— Я хотел предупреждения! — перебиваю я, с силой проводя рукой по лицу. — Или, на худой конец, инструкцию «Как не умереть с голоду в доме дикаря».

Я смотрю в потолок кабинета, пытаясь собраться. Потом опускаю взгляд обратно на экран.

— Ладно. Сало переживем. Но дальше — женщина. Ты где ее взял?

— Наташа? — Роман оживляется, его усталое лицо на миг освещается улыбкой. — Ну как, познакомились? Золотой человек, правда?

— Золотой, — соглашаюсь я. — Если золото отлито в форме ледоруба. Это не человек. Это робот без эмоций и без жалости. Она на меня смотрит, как на бракованную деталь. Она милейшая. Настоящее северное солнышко.

Роман громко смеется уже своим, обычным, грудным смехом, который я слышу даже через динамик.

— Понравилась, значит? Я же говорил — характер!

— Характер — это мягко сказано. У нее, я уверен, в детстве вместо игрушек были гвозди и инструкция по сборке трактора. Она меня ненавидит.

— Не-ет.

— Она меня презирает.

— Марк, — Роман чуть наклоняется к экрану, и я вижу, как у него дрогнул уголок глаза, — если бы она тебя презирала, ты бы сейчас звонил из морга. Или не звонил вообще.

Я молчу, глотая ответ. Злость потихоньку сменяется знакомой усталостью.

— Я зол, Якут, я очень зол, — бурчу я, постукивая пальцами по столу. — А ты там как? Освоился?

— Освоился?! — он срывается на смешок, похожий на хрип. — У тебя тут кондиционер живет своей жизнью. Он только что назвал меня «уважаемым пользователем» и предложил обсудить погоду. ОБСУДИТЬ! Марк, он мне предложил.

Я замираю. Уголок рта сам собой дергается вверх. Возмущение внутри меня мгновенно стихает, потому что тот, кто привык командовать оленями и тракторами, попал в лапы моего умного дома.

— Ну, он вежливый, — говорю я, стараясь сохранить серьезность. — Просто скажи «нет, спасибо».

— Я ему сказал, — голос Якута звучит так, будто он на грани. — Я ему сказал: «Отстань, железка!» А он ответил: «Понял вас. Буду стараться меньше беспокоить». И затем