Мастер Ночи и белая кошка - Дарья Нико

— Как и с твоим главным достоинством — скромностью, — добавила от себя Теффа, но муж ее слова словно бы и не услышал.

Эрфарин едва заметно улыбнулась, думая, что странные разговоры не так уж и плохи — они отлично расслабляли и развеивали напряжение, но улыбка тут же истаяла на ее губах, когда она заметила, насколько мрачен Дархад. Словно бы все тени сосредоточились на его лице, да к тому же грозовая туча замерла над головой.

— Я твой муж. Ты должна говорить о моих глазах и меня сравнивать с Богами, — процедил Мастер, буквально источая раздражение. — Я хоть немного тебе нравлюсь?

— Не отвечай ему! — тут же припечатала Теффа. — Чем дольше он будет сомневаться, тем больше будет стараться.

Раирнес с притворной тяжестью вздохнул. Эрфарин очень пыталась не расхохотаться. Дархад сердито двигал челюстью, потому что победителем в разговоре у него выйти не получилось.

— Так вот. О речи для нового набора, — вернулась к насущному Теффа. — Выступишь! Все-таки надо что-то вкладывать в их головы, а не только взывать к животным инстинктам. Иначе зачем ты потом жалуешься, что очередная студентка пыталась сломать замок твоего кабинета.

— Меня скорее впечатлил тот случай, когда это был юноша и ему удалось, — добавил Раирнес.

Теффа глумливо рассмеялась.

Эрфарин в очередной раз как следует присмотрелась к своим собеседникам. Она уже не знала, какие чувства испытывать, когда серьезные разговоры вдруг сменялись вот таким… Поэтому позволяла себе лишь удивление.

— Знаете, пока я не познакомилась со всеми вами, Гильдия казалась мне очень серьезным местом, а вы представлялись мне строгими и требовательными Главами. У меня было впечатление некой величественности и очень веского статуса. Но вы… вы…

— А на самом деле мы управители цирка, да? Есть немного. У нас тут собачки, обезьянки, тигры всякие, — произнесла Теффа и посмотрела на Дархада. — Еле справляемся порой.

— Не верь этому, — произнес Мастер Ночи, повернувшись к жене. — Они драконы среди людей, поэтому все их страдания — всего лишь небольшая театральная зарисовка.

— И она окончена, — повелительно махнула рукой в сторону двери Теффа.

Подчиненные резво покинули кабинет. И пока они возвращались в поместье, Дархад глубоко погрузился в свои мысли. Эрфарин не решилась прервать его размышления. Сама она чувствовала жалость к Илнану и даже к его жене, которую видела лишь один раз в жизни.

Девушка мысленно поблагодарила Богов Дня и Ночи, что они не кинули под ее собственные ноги подобную дорогу. Когда пришлось бы нарушать закон, когда пришлось бы предавать, когда пришлось бы раскаиваться. Бессмертные проявили к семье Рамхеа истинную милость, не став их искушать дурными мыслями.

Еще она ощущала смутное беспокойство. Ведь некий «недоброжелатель» на свободе, и пока что неизвестно, как его выманить. И что вообще ему нужно?

Возле границ Фатеаса крутились Тарнан и Раана.

— Стараются, — сделала вывод Эрфарин. Затем обратилась к мужу: — Раскрой секрет, а почему ты сказал, что возьмешь всего лишь одного ученика? Все-таки они оба талантливы, жалко будет упускать второго.

— Я никогда не говорил, что возьму одного ученика, — удивил ее Дархад.

— Как это? Но ведь они постоянно об этом твердят и поэтому соревнуются.

— Я сказал, что буду учить того, кто одолеет прочих. Эти двое одолели. Понятия не имею, почему они придумали, что должны еще и соревноваться друг с другом.

Эрфарин перевела взгляд на учеников, потом вновь взглянула на Мастера Ночи.

— Погоди, то есть… Боги Дня и Ночи! Бедные дети! А ты, — она толкнула мужчину в плечо, — ты их обманываешь!

— Я их не обманываю, — принялся все отрицать Мастер Ночи с самым невозмутимым видом. — Я просто не развеиваю их заблуждения, которые они сами же и сочинили.

Девушка покачала головой.

— Зато они показывают себя лучше других учеников, — тут же пояснил Дархад истинную основу своих намерений. — Соревнование идет им на пользу. Поэтому пусть еще чуть-чуть постараются.

Он переступил границу магической земли, оставляя студентов Ангарет работать и дальше. Из того, что он успел оценить со стороны, у них выходило очень даже неплохо.

— Ты совершенно безжалостный. Тебя так же воспитывали? — с укором взглянула на него Эрфарин, пока они шли к особняку.

Их нагнали собаки, поприветствовали звонким лаем, напросились на небольшую ласку сразу у двух хозяев и совершенно счастливые унеслись обратно. Только Грасс спокойно вышагивал — отчасти демонстрируя гордость и стать вожака, отчасти потому, что пока еще восстанавливался после того, как кошмар побывал в его ауре. Дархад верного питомца как следует вознаградил — ему перепали отличные магические артефакты для взращивания силы и отборные куски мяса.

— Еще хуже! — передернув плечами, признался Мастер Ночи, отвечая на вопрос жены. — Моим наставником является один из нынешних наших старших Мастеров. У меня были крайне тяжелые годы юности. Страдания, лишения, горести и тягости. Еле выдержал.

— По твоей самовлюбленности и самоуверенности оно видно, что еле справился. И что это ты вдруг на жалость вздумал давить? — приподняла бровь девушка. Уж больно подозрительно вел себя супруг.

— Ты же сама так интересно рассказывала, что ближе относится к женщинам, а что — к мужчинам. Так вот, женщины склонны чаще испытывать жалость и с помощью нее привязываться к другим, — хохотнул Дархад.

— Это как к выброшенным под дождь щеночкам?

Грасс заинтересованно дернул ушами.

— Можно и так сказать.

Эрфарин рассмеялась.

— Это так ты хочешь меня к себе привязать?

— Всеми возможными способами.

— Не нужно так стараться, у тебя и так все отлично получается, — с улыбкой призналась девушка.

Мастер Ночи как следует поцеловал за жену.

— Все, иди работай. Мне тоже нужно, — замахала она на него руками, чтобы самой не потеряться в чувствах. А то, право слово, они увлекутся, отвлекутся, и какая уж там работа.

Дархад направился в Созидательный зал в самом благодушном настроении.

Однако по мере работы, под звуками ударов молотов, под скрип, скрежет, тяжелый звон в голову заползали все более мрачные мысли.

Враг. У него есть враг.

Гильдии всегда соревновались друг с другом за магическую землю, но, если бы каждое такое соревнование перерастало в кровавую резню, мастеров бы в мире не осталось.

Большинство таких поединков заканчивалось достаточно мирно. Могли быть схватки, могла быть борьба, но в пределах разумного. Гильдии не могли позволить себе терять Мастеров, а потому убийство соперника считалось неприемлемым. А если такое случалось, то убийц наказывали по самой строгой статье закона.

И зачем драться с тем, кто уже завоевал землю?

Даже если удастся его, Дархада, как хозяина, убрать, этот человек не сможет открыто прийти в Фатеас. Это укажет