Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Каллум же держится совершенно невозмутимо, и это при том, что в диких условиях рос вообще-то я.

Приближаясь к амбару, я узнаю его, хотя никогда прежде внутри не бывал.

«Два Замка».

Его уже много лет не используют для скота, и теперь он служит площадкой для танцев или старомодных вечеринок.

Впрочем, большую часть времени он пустует. Изредка проедешь тут поздней ночью, заметив пару спрятанных сбоку машин, и сразу понимаешь: какая-нибудь несчастная жена встретилась с любовником на этой уединенной дороге, где их точно никто не найдет.

Ходят слухи, что бабушка Клэй когда-то встречалась здесь с покойным шерифом Хокинсом — их роман длился не один десяток лет.

Я сворачиваю к боковой двери, но Каллум останавливает меня.

— Оно не там.

Он одаривает меня той самой потрясающей улыбкой, от которой в паху моментально разливается горячая волна, и я, словно послушная собака, мчусь за ним в обход здания.

Я помогаю ему распахнуть массивные двустворчатые двери пристроенного помещения, и внутри обнаруживается тот самый фургон.

Я с облегчением выдыхаю и широко ухмыляюсь ему.

— Ты делаешь меня счастливым.

Он сохранил сокровище на колесах. Мы можем просто доехать на нем до Залива.

Анна-Кэтрин забирается в кабину, а я останавливаю Каллума, забирая ключи прямо из его ладони.

Запрыгнув на водительское сиденье, я завожу двигатель, в то время как он заскакивает с противоположной стороны от сестры.

И я не жду ни секунды. Вдавив педаль газа, я переключаюсь на вторую, вылетаю на грунтовку и тут же перехожу на третью.

Мы мчимся к Заливу на всех парах.

Проезжая мимо патрульной машины Арми, я безумно сигналю, и он разворачивает свой автомобиль, устремляясь следом. Я знаю, что через минуту он уже поднял на уши всю мою семью, потому что в хвост нам пристраивается целый конвой: пикапы Мейкона и Трейса, к которым присоединяются еще одна полицейская машина, Ауди Джерома Уотсона и Ленд Крузер Винсента Ло.

— Мы успеем? — спрашивает Анна-Кэтрин.

Впрочем, она улыбается.

Ей весело.

Я бросаю взгляд на Каллума — его промокшие волосы выглядят чертовски сексуально, а по лицу стекают капли дождя.

— Нас не догнать, — бросаю я ей.

Но сам всё равно смотрю на него.

Когда мы пересекаем железнодорожные пути, огни позади растворяются во мраке, а Арми с визгом тормозит посреди дороги, перекрывая путь вместе с пикапами моих братьев. Остальные копы и машины тоже останавливаются, и Арми выбирается наружу, чтобы урегулировать вопрос со своими коллегами. Кто знает, понимают ли они вообще, что лежит в фургоне, или просто пустились в погоню из-за того, что мы шастаем во время комендантского часа? А может, из-за драки. Мне плевать.

Подъехав к гаражу напротив нашего дома, я выскакиваю наружу, спешно поднимаю дверь и закатываю фургон внутрь, после чего глушу мотор.

Мы все храним молчание — словно кто-то здесь способен услышать наш шепот.

Я позволяю себе сделать два глубоких вдоха, киваю им, и мы выходим. Каллум и Анна-Кэтрин бегут к дому, как раз когда подъезжает пикап Мейкона. Он выскакивает из кабины, я бросаю ему ключи и бегу сквозь бурю.

Понятия не имею, в какой мы передряге, но Мейкон перегонит фургон, как только стихнет шумиха. Прямо сейчас или через несколько часов.

Я знаю лишь то, что в этот самый момент у меня есть всё, чего я так жаждал, и что-то огромное распирает мою грудь. К глазам подступают чертовы слезы, и я смахиваю их, прежде чем они успевают пролиться.

Я никогда не позволял себе многого хотеть, потому что ничто не вечно. Я привык воспринимать всё вокруг как то, что неизбежно потеряю, но сейчас — этой ночью — он мой.

Моя семья обо всем знает, и они только что помогли мне отбить сокровище. Помогли вернуть его.

Анна-Кэтрин здесь — в безопасности, — и мне глубоко наплевать, прекратится ли когда-нибудь этот дождь.

Мы вбегаем в дом, где Крисджен вместе с Арасели уже кутает Анну-Кэтрин в полотенце. Та улыбается, сбрасывая туфли, прежде чем они уводят ее наверх.

— Теплый душ и сухая одежда, — бросает Крисджен.

Я иду следом, но на ходу разворачиваюсь и притягиваю его за затылок, когда они скрываются на лестнице. Наши губы встречаются, и жар его языка вышибает у меня воздух из легких.

Его зубы прихватывают мою нижнюю губу, пока он сбрасывает куртку, а я уже стою донельзя возбужденный.

Втаскивая его за собой наверх, я направляюсь в свою спальню, позволяя ему развернуть меня и впечатать спиной в стену посреди поцелуя. Я с силой распахиваю его рубашку, и мы вваливаемся в мою комнату, с грохотом захлопывая дверь.

По идее, мне стоило бы проверить братьев и сестру.

По идее, мне нужно помогать следить за семьями в Заливе.

Но я не могу отпустить его.

Швырнув рубашку на пол, я обхватываю его голову, целуя и вжимаясь в него всем телом.

— Я люблю тебя.

Повалив его на кровать, я упираюсь руками по обе стороны от него и наваливаюсь снова и снова, втираясь пахом между его ног. Его руки скользят вверх по моей спине, сжимая кожу, пока он выгибается навстречу, целуя меня так, будто это наш самый первый раз.

Будто для нас всё это ново.

Будто мы не трахались буквально вчера.

Черт, я не могу остановиться. Мое тело гудит под кожей, а от его прикосновений кажется, будто сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Он никуда из этой кровати не уйдет.

Прижимаясь грудью к его груди, я упираюсь локтями в матрас, запутываюсь пальцами в его волосах и растворяюсь в нем без остатка.

— Я люблю тебя.

— Ты уже забрал свои деньги, — смеется он сквозь поцелуй. — Можешь больше не ублажать меня сладкими речами.

Он откидывает голову назад, открывая мне доступ к своей шее.

— Я хочу смотреть на тебя каждый день, — говорю я.

Хочу с нетерпением ждать тебя каждый день.

Замедлив движение, я приподнимаюсь и смотрю на него сверху вниз. Его золотистые волосы растрепаны, губы то приоткрываются, то смыкаются вновь, такие мягкие.

Я касаюсь