Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

Мои волосы окрашены временным пигментом, я ношу контактные линзы, контуринг, автозагар и временные татуировки на лице, чтобы скрыть черты, которые стали вирусными в соцсетях. И на случай, если в их камерах есть технология распознавания лиц, я вставил протезы, чтобы изменить форму подбородка и щек.

Из дверного проема выходят двое вооруженных мужчин и приказывают мне встать в позу для досмотра. Я запоминаю, какое у них оружие, на случай, если оно мне понадобится. Убедившись, что я безоружен, они ведут меня в комнату в задней части дома, где меня ждет вербовщик.

Лысый ублюдок лет тридцати с лишним, одетый в твидовый костюм, смотрит на меня поверх круглых очков. Он выглядит так, будто лучше разбирается в бухгалтерских книгах, чем в снаффе, но я сохраняю невозмутимый вид.

— Мистер Ветванг? — спрашивает он.

Я киваю.

— Оставьте нас. — Он жестом прогоняет мужчин, но не предлагает мне сесть.

Рекрутер откидывается на спинку стула, сложив пальцы домиком на узкой груди.

— Что привело вас в X-Cite Media? Вы не похожи на человека, которому нужна помощь в удовлетворении его темных желаний.

— Я не ищу место в камере смертников, — бормочу я.

Он фыркает, уголок его губ приподнимается в улыбке.

— И вы думаете, что у вас есть все необходимое, чтобы работать в нашей компании?

— Если ты спрашиваешь, смогу ли я сохранять эрекцию, пока идет съемка, то это зависит от того, кого мне придется трахнуть, — отвечаю я.

— Я не это имел в виду, — хмурится он.

Я пожимаю плечами.

— Я думал, что любой может свернуть кому-нибудь шею или пырнуть ножом. Самое сложное — сохранять эрекцию, зная, что ты снимаешь для чужих дрочеров.

Он кивает.

— Позвольте рассказать вам, как работает наша организация. Вы отправляете видео продолжительностью не менее десяти минут, которое проходит проверку на подлинность и качество. Если мы его принимаем, то выплачиваем вам 50 % от чистой прибыли.

У меня дергается щека, но я стараюсь держать себя в руках. Братья Спринг уже подтвердили существование студии на окраине города. Я и не ожидал, что этот придурок будет рассказывать о тонкостях своего бизнеса незнакомцу, который может оказаться, а может и не оказаться полицейским под прикрытием.

— Разве вы не нанимаете актеров, чтобы они снимались для вас? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Все наши актеры-мужчины присылают отснятые видео. Если они понравятся нашим подписчикам, мы пригласим их в нашу студию.

Другими словами, единственный способ проникнуть в их ближний круг — это снимать собственные снафф-фильмы. Это то требование, которое полицейские под прикрытием не спешат выполнять, опасаясь общественного резонанса.

— Справедливо. — Я достаю из кармана телефон. — Прежде чем я уйду, я хочу, чтобы вы взглянули на мое портфолио.

Он подается вперед, пока я кладу телефон на стол.

В нем уже есть несколько убийств, которые я совершил до того, как позволил себя арестовать. Одна из причин, по которой я не хотел, чтобы Аметист публиковала мои письма, заключалась в том, что в них было не только зерно истины. После того как мы дезертировали из «Мойры», мы действительно создали конкурирующую организацию, чтобы подорвать позиции наших бывших работодателей.

С помощью оперативников, обслуживавших компьютерную систему фирмы, мы перенаправляли звонки клиентов. Мы не только выполняли заказы на убийства со скидкой, но и предоставляли видеодоказательства проделанной работы. Это сделало нас самой быстрорастущей фирмой наемных убийц, а также самой большой угрозой для «Мойры».

Вербовщик просматривает видео. Его дыхание учащается.

— Значит, вы убиваете и мужчин, и женщин?

Я киваю.

— Конечно.

Он продолжает листать. Некоторые кадры, на которых я снимал себя без рубашки, дроча на Аметист, которая скулит и борется со своими путами.

Я пытаюсь не съежиться, когда он воспроизводит момент, когда я кончаю. Заставляю себя не свернуть ему шею, когда он лезет под стол, чтобы поправить свою эрекцию.

— Но где же трах? — спрашивает он.

— У меня специфические вкусы.

Взгляд вербовщика скользит по моему телу и задерживается на лице. В его глазах горит огонек, который мне до смерти хочется потушить.

Такие извращенцы, как он, настолько черствы к реальной жизни, что им приходится смотреть на пытки и убийства, чтобы получить разрядку.

Он облизывает губы.

— У вас есть эти записи?

— Они скомпрометированы.

— Что это значит?

— Там мое лицо.

Он кивает, вроде бы понимая, но все еще хочет узнать больше.

— Можно посмотреть?

— Можно я буду с вами откровенен?

Он хмурится.

— О чем?

Я сажусь на стул, который он мне не предложил, и выхватываю у него из рук телефон.

— Без обид, но вы не похожи на человека, у которого хватит власти, чтобы руководить такой операцией.

— Что вы имеете в виду?

— Я не стану рисковать ради кого попало. Назначьте встречу с руководителем, и мы сможем договориться.

— Чего вы от нас хотите?

— Шестизначную сумму за подписание контракта плюс пятьдесят процентов гонорара за каждое видео. Вы предоставляете девушек. Я выступаю в маске. Моя единственная роль — рубить и трахать.

— Я не... — Он качает головой. — Я не уполномочен... Я хочу сказать, что это крайне необычно.

Убрав телефон в карман, я встаю.

— Когда твой босс спросит, почему xxxwetwang.com отбирает подписчиков у X-Cite Media, обязательно объясни, что Ксавье Ветванг предложил тебе возможность партнерства.

Он достает телефон, вводит URL и открывает рот от удивления.

— Что это такое?

— Мой дебют в социальных сетях.

Рынок жаждет горячих психопатов, а большинство придурков в интернете не умеют обращаться с ножом, не говоря уже о своих членах. У инфлюенсеров процветают каналы, так почему бы и мне не попробовать? Если картели и серийные убийцы могут прославиться за решеткой, то и мне пора получить свой кусок пирога.

Я иду к двери. Сердце бешено колотится.

Если мой блеф не сработает, то у меня все еще есть братья Спринг, которые присматриваются к студии. Чехол с RFID-считывателем, который я надел на телефон, скопировал номер рекрутера, и теперь за ним по пятам следует небольшая группа. Не говоря уже о том, что Тайлер взламывает систему видеонаблюдения в доме.

Даже если отец не причастен к этой операции, я все равно должен ее сорвать.