День правды и лжи - Мари Вудс

что я никак не могла дотянуться до неё... Я дала себе секунду вдохнуть, чувствуя, как раздражение внутри сворачивается в комок и затихает, но его ростки упрямо прорастают в душу, пуская корни.

А что, если... повернуть назад и ещё немного пожить?

Эта мысль манила.

Но вдруг мы рассчитали время неправильно, и Земля погибнет раньше?

Запах крови и смерти так живо вырисовался в моей голове, что я невольно прекратила дышать — шрамы от Нифльхейма были слишком глубокими. Если мы не пойдём дальше — у каждого на Земле будет свой личный Нифльхейм.

Я сделала шаг в сторону берега, потом ещё один, чувствуя, как Сайлас неохотно снимается с места. Хоть он и принял решение меня отпустить — но сомнение всё ещё не отпускало его.

Через двадцать минут очередной вдох резанул горло пылью. Земля под ногами изменилась — она больше не сочилась жизнью.

Жизнь выдрали из неё, выжгли до состояния рассохшейся корки. Словно солнце светило тут бесконечно долго, поливая почву беспощадным зноем, пока она обугливалась и облезала лохмотьями, обнажая скелет ландшафта. А солнце продолжало светить, оставляя лишь выжженную пустоту…

Ноги остановились сами — перед нами открылось зрелище апокалиптическое и завораживающее в своей мёртвой ясности.

Может, тут случился ядерный взрыв?

Земля расплавилась от чудовищной температуры; цезий-137 встроился в структуру почвы, убивая саму идею жизни на века вперёд — и теперь тут может расти только засохшая корка, крошащаяся пылью?

Я неосознанно протянула руку, чтобы найти ладонь Сайласа — кажется, в нём я обрела новую опору. Это было так на меня не похоже, что я даже разбираться с этим не стала — просто сунула все мысли в темноту подсознания и захлопнула крышку.

Его пальцы осторожно замкнулись вокруг моей ладони, как если бы он сам тоже искал этот момент — дать мне защиту и поддержку.

Берег приближался, и с ним — странное чувство, словно эта вода знала меня раньше, чем я родилась.

В горле пересохло. Озеро потянуло меня к себе, зовя по имени, которое я не ношу. Я только отрицательно покачала головой — не сегодня, и почувствовала, как внимание, обращённое на меня, рассыпается, и этот молчаливый призыв, который я не хотела услышать, ускользает, как песок сквозь пальцы.

Каменные скалы обрывались прямо в чёрную гладь озера. Свет не мог проникнуть в глубину воды — он расплывался по тёмной поверхности и таял, как снег. У самого берега, в воде, неподвижно стояла лодка — маленькая, едва вмещающая одного человека. Конструкция лодки была примитивной, но её форма, линии, каждый изгиб говорили о мастерстве, которое давно ушло, оставив лишь память о себе.

Внутри была только одна поперечная перекладина и выцветшие от времени доски внутреннего настила. Я поставила ногу на дно — оно даже не качнулось — и тут же почувствовала, как меня отрывает от её поверхности: Сайлас выдернул меня обратно и припечатал к земле.

— Одна ты не поплывёшь!

Я кинула на него оценивающий взгляд — он весил явно больше двухсот фунтов, я — меньше ста. Вдвоём мы будем весить больше трёхсот. Я снова посмотрела на лодку — несмотря на древний вид, ветхой она не выглядела и должна была выдержать. Сайлас решил так же — подхватил меня на руки и шагнул в лодку, опускаясь на перекладину, чтобы сохранить равновесие. Я подобрала платье и свернулась на полу у его ног. Лодка осталась неподвижной — словно её дно вмёрзло в водную гладь.

Сайлас притянул меня ближе, касаясь осторожно, но это больше не походило на ласкающие невесомые движения, как в тоннеле.

Это было похоже на честность. Голую, напряжённую — как его пальцы, сжимающие мои плечи сильнее, чем просто ради поддержки. Я посмотрела вперёд. Теперь посреди безмолвного озера был виден остров — зелёный холм, окружённый белыми лотосами. Откинув голову так, что затылок упёрся в тело Сайласа, я прикрыла глаза — нужно было настроиться. Но вместо мира я почувствовала только его волю, обволакивающую нас.

Я резко повернулась к Сайласу, скрестив на груди руки и всем видом выражая нетерпение. А потом изогнула бровь: ты серьёзно? Ты же сказал, что отпустишь, а мы снова стоим!

Его губы тронула усмешка:

— А теперь расскажи, что ты знаешь о Королеве Лета.

Я всё-таки не выдержала и закатила глаза:

— О, Великий Свет! Я много разного о ней знаю! Что именно тебя интересует? Что я собираюсь там делать?

Получив от Сайласа утвердительный кивок, я вздохнула — он снова хотел держать всё под контролем.

— Сначала я спрошу, что она знает про Ключ, — начала я медленно, будто пробуя фразы на вкус, отдающий сомнением. — Если она что-то знает — попробую договориться. Если не выйдет договориться — призову Силу своего лука и перейду к угрозам.

В моём исполнении это звучало, как фарс, о чём явно говорило выражение лица Сайласа.

— Это даже не план, — покачал он головой, прикоснувшись к моей щеке и легко проведя пальцами по коже, словно искупая лаской такую низкую оценку.

Я прикусила губу, чтобы скрыть досаду. План? В моей жизни нет места планам! Не может быть его там, где постоянно какая-нибудь Сила заламывает тебе руки и не отпускает, пока ты не сделаешь, что велено. Какой идиот строит планы внутри урагана?

— Мне не нужен план. Я буду действовать по обстоятельствам. И я не жду, что всё пройдёт гладко. У таких существ обычно есть и тёмная сторона. Лето дарует тепло — и оно же способно сжечь земли. В их легендах живёт и другое её имя: Королева Диких Пустошей. Вроде таких, — кивнула я на исполосованную трещинами поверхность за нами.

Сайлас прищурился:

— Так ты знаешь. — Фраза прозвучала с вопросительной интонацией, хотя это было утверждение.

— Да, знаю, — кивнула я. — И не только это. Есть вещи, которые я не могу тебе сказать — но я готова к тому, что меня там ждёт!

Он не просто услышал мои слова — достаточно было пары секунд и его дар различил истину в них. Лодка вздрогнула и медленно отчалила. Я вцепилась в бортик, склоняясь над водой. Любопытство щекотало нервную систему — Озеро Ис, древнейшее место мира — на расстоянии вытянутой руки! Хотелось опустить ладонь в тёмную воду, потревожить её, почувствовать.

Сайлас сжал мои плечи, словно удерживая меня от этого. В ответ я только улыбнулась:

— Я знаю, что нельзя прикасаться к воде! Волна, пришедшая из ниоткуда, коснулась борта, лодка скрипнула, едва заметно качнулась, и я прищурилась, всматриваясь в