Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Я поднялась и начала расхаживать по комнате обдумывая услышанное. Валтер говорил только о стирании памяти и ничего о казни.

— Как Солар казнил предателя?

— Сжёг, — коротко ответил Лиан.

— Сжёг, — повторила я. — Король казнил предателя на площади. Это что-то из ряда вон выходящее на Эгниттере? На Земле короли и императоры творили гораздо худшие деяния, и их не называли за это монстрами.

Послышался громкий вздох.

— Эгниттера сильно отличается от Земли. Аларисов мало и наказание смертью недопустимо.

— Понятно, — протянула я. — Наказание смертью недопустимо, но разве убийства игнисов или взрывы на эмбрионических станциях допустимы? Подобное должно наказываться только стиранием памяти? Если преступник будет знать, что всё, что его ждёт — это максимум потеря памяти, он может позволить себе убивать детей или других себе подобных. Ты никогда не пытался понять своего отца? Может быть, он не был монстром? Может, он был королём, которому приходилось принимать тяжёлые решения?

Лиан резко поднялся с кресла, его лицо исказилось от гнева. Он стремительно пересёк комнату и остановился передо мной.

— Тяжёлые решения? — его голос задрожал от ярости. — А Армандор — это тоже было тяжёлое решение?

— Возможно. На моих плечах не было такой ответственности, чтобы рассуждать правильные ли решения принимал Солар. А на твоих? Был ли ты когда-нибудь на месте Солара или на месте Валтера?

Он смотрел на меня сверху вниз, в глазах пылал огонь.

— Не смей оправдывать то, чему не была свидетелем. Я гадал, синдром жертвы у тебя или синдром спасателя, но теперь понял, что всё гораздо хуже. Ты просто такая же как он!

Я сдерживалась, чтобы не наговорить лишнего, но этот осуждающий взгляд всё больше распалял во мне злость.

— Как удобно ставить на всех клеймо! — вспыхнула я, придвигаясь ближе. — Ты укутался в свою ненависть, как в одеяло, и тебе настолько комфортно в этом состоянии, что ты даже не пытаешься влезть в чужую шкуру. Валтер монстр, так? Весь в отца? Сравни-ка свою жизнь и жизнь Валтера.

Челюсть Лиана была сжата, взгляд прикован к моему лицу.

— Невозможно оправдать насилие на Армандоре. Это ужасная трагедия, но нельзя всю ответственность за решения Солара свалить на Валтера, лишь потому что он исполнял волю отца. В отличие от тебя, у него не было возможности жить в чужом мире, показывать характер и осуждать, не было права сбежать. Ещё с детства на нём была тяжесть короны, которую он не выбирал. — Я уже не могла остановиться и тыкала пальцем в грудь Лиана. — Да ты должен быть благодарен за то, что у тебя есть возможность жить свою жизнь так, как тебе хочется! Это Валтер тащит всё на себе, это он сейчас на Эгниттере, не ты! Хотел понять меня? Разберись сначала в себе, может, тогда и других понимать начнёшь!

Феникс отвёл глаза и сделал шаг назад. Его лицо вдруг стало уязвимым, открытым, а потом он отвернулся, проводя рукой по волосам. Он стоял так около минуты, а затем, не сказав ни слова, просто направился к двери, которая закрылась за ним практически бесшумно.

После того разговора прошло два дня. Безумно долгих и ожидаемо тихих. Лиан перестал отпускать свои привычные колкости, перестал провоцировать меня шутками с двойным смыслом. Нет, он не стал вдруг открытым или дружелюбным, скорее просто перестал как-либо общаться со мной. Часто он просто смотрел в одну точку, словно отключаясь. Иногда стоял подолгу у окна, думая о чём-то своём.

Мы переехали в небольшой пансионат на окраине города — трёхэтажное здание с уютным кафе на первом этаже, где почти никогда не было посетителей. Чаще всего мы оказывались единственными гостями заведения, и это вполне устраивало Лиана, который по-прежнему не спускал глаз с каждого проходящего мимо человека.

В тот вечер мы спустились поужинать. Кафе встретило нас приглушённым светом и запахом свежей выпечки. Кира сидела напротив меня, методично разрезая стейк на идеально ровные кусочки, пока Лиан изучал карту вин.

— Я разговаривала с Каем вчера, — вдруг сказала подруга, как бы между прочим, не поднимая глаз.

Моя рука застыла, не донеся вилку до рта. Лиан оторвался от меня. Его глаза расширились.

— В смысле?

— В прямом, — она продолжала разрезать мясо. — Он звонил ночью. Сказал, что мы увидимся, как только Валтер разрешит.

Я медленно положила прибор в тарелку. Краем глаза заметила, как Лиан напрягся.

— Давно ты включила телефон?

— Вчера. Я хотела посмотреть сообщения, вдруг что-то важное.

Мы с Лианом переглянулись.

— Вчера? — спросила я. — Это сколько часов назад примерно?

— Да я практически сразу всё выключила. Простите, — Кира наконец подняла на меня взгляд. — Я волновалась за него.

— Волновалась? — я почувствовала, как внутри поднимается волна злости. — Если бы что-то случилось, Валтер бы связался с Лианом. Или думаешь, я не волнуюсь? Да, что с тобой такое?

Кира отложила приборы и скрестила руки на груди.

— После того, что я узнала о твоём Фениксе, я не могу не думать, как он использует тебя или Кая в своих целях. И ты спрашиваешь, что со мной такое?

Я опешила.

— Кира. Это серьёзно!

Подруга вспыхнула.

— Да, это серьёзно, раз все считают моего парня предателем!

— Перестань пороть чушь! Лично я не считаю Кая предателем, но ведь им может оказаться кто-то из его окружения. Дракара, например.

— То есть, ты считаешь, что Кая пойдёт трепать всем направо и налево, где мы? Думаешь, он может рисковать моей жизнью? Так ты о нём думаешь?

— Господи, да я вообще не думаю о нём.

— Вот именно, ты думаешь только о себе!

— Кира... — начала я.

— Прекратите обе, — внезапно вмешался Лиан. — Кира, ты подвергла всех опасности и, скорее всего, нас уже вычислили.

Мы обе повернулись к нему, одинаково удивлённые его вмешательством.

— Но я... — Кира прищурилась. — Кай бы никогда...

— Доедайте и собирайте вещи. Сегодня же мы улетаем.

Подруга встала, отодвигая стул.

— Никто меня не слышит!

Я смотрела, как она быстрым шагом направляется к лестнице, чувствуя, что внутри всё сжимается от боли и непонимания.

Лиан молча наблюдал за моей реакцией.

— Она просто устала. Последние недели были тяжёлыми для всех. Не переживай из-за этого. Мы быстро скроемся.

Я покачала головой.

— Дело не в усталости. Это ты накрутил её.

— Я просто рассказал ей правду.

Я тоже поднялась, бросив салфетку на стол.

— Свою правду. Держу пари, как всегда изобразил Валтера худшим злом на планете. Думаешь, отыгрываясь на мне, сделаешь больно брату?

— Это не было моей целью или...

— Не знаю, что было твоей целью, но ты явно добился своего.