Оранжевое Лето - Валерия Стругова

— Узнать меня лучше можно и без флирта, — ответила я. — Мы можем говорить о погоде, литературе, философии — о том, какие у тебя мотивы меня защищать, откуда ты узнал, о том, кто я и почему при встрече ты назвал меня «белочкой».

— Говоря о философии и литературе, я не смогу понять, с кем имею дело, а вот рассуждая о твоих бёдрах...

Он замолчал, изучая моё лицо с таким откровенным интересом, что мне стало неуютно. Его взгляд был слишком пронизывающим, словно он пытался проникнуть под кожу, увидеть то, что скрыто от посторонних глаз.

— Ладно. Давай начнём с первого, — миролюбиво проговорила я. — Какие у тебя мотивы меня защищать?

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — легко ответил Лиан и откинулся в кресле.

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Что ты имеешь в виду?

Лиан наблюдал за моей реакцией с непроницаемым выражением лица, но я заметила, как что-то промелькнуло в глубине его глаз — удовлетворение? Он знал, что его слова произведут именно такой эффект.

В памяти вдруг всплыли разговоры с Валтером, его настойчивые уверения, что он не спасал меня в детстве.

Я внимательно вглядывалась в черты лица Лиана, пытаясь представить его без этой усмешки и цинизма во взгляде. Мог ли его образ отпечататься в моей детской памяти?

Горло внезапно перехватило, словно невидимая рука сжала его. Я попыталась заговорить, но выдавила лишь хриплый звук. Слова отказывались формироваться, мысли разбегались.

Лиан наклонился вперёд, и вдруг стал серьёзным.

— Всё нормально? Ты побледнела. Хочешь водички?

Я судорожно сглотнула, пытаясь взять себя в руки.

— Это был ты? — выдавила я, глядя ему в глаза, ища в них подтверждение своим догадкам. — В тот день, в огне... это был ты?

Лиан удерживал мой взгляд долгую, мучительную секунду. А затем его губы опять изогнулись в той самой улыбке, от которой на щеке появлялась ямочка.

— Переживаешь, что выбрала не того брата?

Его слова подействовали как холодная вода, мгновенно отрезвляя.

— Нет.

У меня в голове не укладывалось, что этот извращенец мог быть моим спасителем.

— Я люблю Валтера, — продолжила я. — Не потому, что он мог быть моим спасителем много лет назад, а потому, что знаю его сейчас. Потому что вижу, кто он есть — со всеми его страхами, сомнениями, недостатками и силой. И что бы ни случилось в прошлом, это не изменит моих чувств к нему.

Лиан закрыл глаза, перестав улыбаться.

— Так и думал. Ты больна.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты тянешься к тому, кто причиняет тебе боль. И чем больнее, тем крепче держишься за него. Как будто боль — единственное, чего ты заслуживаешь.

На моём лице появилась ухмылка. Этот парень нёс диковатую чушь. Он ничего не знал о нас с Валтером, зато так легко делал выводы.

— Какой же это бред.

— Думаешь? Тогда почему ты вся в порезах и синяках?

Я дотронулась кончиком пальца до места на шее, где остался след сладкой ночи, и ухмылка превратилась в мечтательную улыбку.

Внезапно я ощутила на себе колючий взгляд и резко вернулась в реальность. Теперь Лиан вновь смотрел на меня, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на отвращение — быстрая, острая вспышка, от которой мне стало тревожно. Его зрачки сузились, а губы сжались в тонкую линию. Он смотрел так, словно я была чем-то испорченным, чем-то, что вызывало у него глубинное, почти физическое неприятие.

Я отдёрнула руку от шеи и выпрямилась, чувствуя, как краска заливает лицо — но теперь уже от стыда, а не от приятных воспоминаний.

— Ладно. Давай вернёмся к твоим мотивам, — быстро протараторила я.

— Да, давай уже покончим с этим, — согласился он. — Тогда серьёзная заварушка приключилась с твоей семьёй и Армандором. У меня была своя причина с тобой пересечься, пока тебя не укокошили. Хотел помочь одной старой знакомой. Добродушной Единорожке.

Я ждала, когда он продолжит, потому что ничего не поняла. Но Лиан, казалось, больше не был заинтересован в разговоре. Он откинул голову назад и вновь закрыл глаза.

— Аурэлиан? — позвала я, но он не шелохнулся.

Я наклонилась вперёд и легонько потрясла его за плечо.

— Эй!

Лиан медленно открыл один глаз, глядя на меня с нескрываемым весельем. Я быстро заморгала, поражённая быстрой сменой настроения.

И я ещё думала, что Валтер страдает биполярным расстройством.

— Информация — ценный товар. Её не раздают просто так, знаешь ли.

Я отпустила его плечо, скрестив руки на груди.

— И чего же ты хочешь?

— Поцелуй! — быстро ответил Лиан.

— Ещё один способ понять, с кем имеешь дело?

— Нет. Да ладно тебе. Всего лишь поцелуй. В некоторых странах так здороваются.

— В некоторых странах и людей едят, — парировала я, не отводя взгляда от приближающейся земли. — Это не делает каннибализм приемлемым.

Лиан рассмеялся, и я уловила бархатные нотки.

Самолёт начал снижаться, слегка накренившись вправо.

Из иллюминатора открывался вид на бесконечное море многоэтажек, окружённых зелёными пятнами парков и блестящими лентами рек.

— Я понял, ты много драматизируешь и шутишь. Такой, значит, человечек. — Лиан помолчал немного. — Чёрт, мне нужно хоть какое-то поощрение за то, что я собираюсь рассказать. То было ужасное время. Вдаваться в подробности того кошмара за бесплатно как-то не хочется.

— Давай так, — вздохнула я после минутного колебания. — Я... ладно! Чмокну тебя в щёку, но тогда, когда сама того пожелаю. Может, это будет после твоего рассказа, а может, когда у меня будет хорошее настроение.

Уголки его губ дрогнули в победной улыбке, но затем вдруг поползли вниз, будто он вспомнил что-то болезненное.

— На Армандоре уже вовсю шла война. — начал он, заставив меня задержать дыхание. — Большое количество эквикоров погибло, и мне очень хотелось помочь девушке, что жила там. Мы встретились, когда я путешествовал по их миру, и она очень хорошо ко мне отнеслась. Ох, как же она была прекрасна.

Лиан мечтательно вздохнул, наталкивая меня на мысль о возможной влюблённости.

— Я вообще любил эквикоров и очень злился на аларисов. Более того, я ненавидел всё, что связано с моим миром после той ситуации с экспериментом над человеком... — он запнулся. — Тебе же известно о проводнике, что был на Эгниттере.

Я быстро кивнула.

— Хорошо. Так вот, на чём я остановился?

— Ты ненавидел свой мир.

— Точно. Мало того, что они разбирали Армандор по кирпичикам столетие за столетием, а тут ещё и человек с Земли. Я