Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Пар от горячей воды постепенно заполнял помещение, обволакивая всё вокруг мягким туманом. Сквозь него я поймала своё отражение в зеркале и замерла. Я была не знакома с той, что смотрела на меня сейчас.

Глаза больше не казались тусклыми или болотными, они сияли, как два зелёных изумруда. Губы, всё ещё чуть припухшие от поцелуев, казались ярче и полнее, а на щеках играл здоровый румянец. Даже кожа будто светилась.

Я наклонилась ближе к зеркалу, разглядывая эти перемены с недоверием.

Что он со мной сделал?

На шее виднелись лёгкие розовые отметины, которые в другое время могли бы вызвать у меня стыд. Но сейчас я смотрела на них с восторгом. Коснувшись кончиком пальца кожи, я вновь тихо рассмеялась.

Я провела рукой по волосам, пытаясь пригладить их, но затем остановилась. Мне нравилось то, что я видела. Нравилась эта новая Ия — растрёпанная, с пластырями на щеке и шее. Живая.

Вот как выглядит женщина, которую любили всю ночь.

После быстрого душа и чистки зубов я причесалась, и снова обернулась полотенцем. Мне захотелось повторить вчерашний образ и напоследок подразнить Валтера.

С улыбкой от этих мыслей я вышла из ванной, предварительно надев одноразовые отельные тапочки.

Комната встретила меня утренним светом, пробивающимся сквозь шторы. У окна, спиной ко мне стоял Валтер — уже полностью одетый. На нём была чёрная футболка, облегающая широкие плечи, синие джинсы и... перчатки. Давненько я не видела на нём этот предмет гардероба.

Зачем он оделся? Неужели не собирается принимать душ?

— Я готова. Твоя очередь, — промурлыкала я, прижавшись к нему сзади.

Он аккуратно убрал мои руки, быстро развернулся и притянул к себе.

Очень крепкие объятия. Будто мы не виделись вечность.

Я глубоко вдохнула, и мои глаза расширились от ужаса. Запах был другим. Не мята...

— Живо отпустил! — прорычала я, и его руки упали по швам.

Сделав шаг назад, я наткнулась на родные и одновременно чужие глаза и, не раздумывая, влепила звонкую пощёчину, отчего рука сразу же заныла.

Вторая пощёчина в моей жизни. Никогда бы не подумала, что стану такой.

Он не пошевелился, разглядывая меня с ног до головы хищным взглядом, заставляя заливаться краской всё больше.

Какого хрена тут творится?

— А ты выросла, белочка, — хрипло проговорил незнакомец с лицом моего возлюбленного.

Я внезапно почувствовала предательскую слабость во всём теле и, схватившись одной рукой за полотенце, другой — за стену, резко рванула в сторону ванной. И даже почти добежала до цели, когда наткнулась взглядом на входящего в номер Валтера.

Хлопнув дверью, я зажмурила глаза и закрыла голову руками. Никто за стеной не говорил и не спорил. Лишь через пару мгновений послышался глухой удар и мужской смех. Снова наступила тишина, а затем громкий стук.

Я затаила дыхание, боясь издать хоть звук. Стук повторился, на этот раз более настойчиво.

— Ия? Ты в порядке?

Я медленно опустила руки.

— Д-да, — выдавила я. — А ты?

— Нормально, — ответил Валтер. — Можно войти?

Я быстро огляделась. Спрятаться здесь было негде.

— Нет.

— Любимая, — его голос звучал ласково, даже слишком. — Давай поговорим.

Я сделала глубокий вдох и приоткрыла дверь буквально на несколько сантиметров, высовывая свой нос. Передо мной стоял Валтер — мой Валтер, с его тёплыми янтарными глазами и виноватой улыбкой.

— Не собираешься вылезать оттуда?

— Нет, — буркнула я и вновь попыталась закрыть дверь, но он просунул в щёлку пальцы.

— Давай-ка выбирайся.

Я прищурилась и сжала губы.

— Мне тоже нужно принять душ. Хотя, я конечно не против пахнуть тобой...

— Ладно, иди мойся.

От такой пошлости мне стало не по себе и я выскочила, угодив прямо в руки Новака.

Он поймал и прижал меня к себе. Я инстинктивно напряглась.

— Попалась, — прошептал он мне на ухо.

Я притихла, не зная, чего ожидать, но Валтер просто потёрся носом о мою шею, глубоко вдыхая аромат мыла.

— Не забудь приклеить новые пластыри, — сказал он, легко касаясь губами ранки.

Я расслабилась в его объятиях.

Новак отстранился, собираясь войти в ванную, но я поймала его за руку.

— Ты не злишься?

Он остановился, приподняв бровь.

— За то, что ты перепутала меня с братом, за то короткое время, пока я ходил платить за тот погром, что устроил в номере? — в его голосе появились нотки иронии. — Нисколько.

Глаза не поменяли цвет. Но он злился. Определённо.

— Ты несправедлив. Я не могла знать, что твой брат выглядит точно как ты.

— Я правда не злюсь, — ответил он, но его голос звучал натянуто. — Даже рад, что ты так быстро и тепло его приняла. Оставляю тебя в надёжных и крепких руках. Развлекайтесь.

Сарказм в этих словах был настолько очевиден, что мне захотелось его стукнуть.

Да как он может говорить такое, после всего, что произошло между нами?

— Почему бы и нет? — раздражённо спросила я. — Он во всех местах такой же, как ты? По крайнем мере, я не буду скучать так сильно...

Эффект был мгновенным и поразительным. Его глаза полыхнули алым. Он схватил меня.

— Даже не думай! — прорычал Валтер, и я довольно облизнула губы.

Я почувствовала, как тепло его рук становится почти обжигающим, но не отстранилась.

— Ты же специально дразнишь меня?

— Разве? — я невинно захлопала ресницами, не собираясь отступать.

Он сбросил с меня полотенце и втянул назад в ванную комнату.

— Манипуляторша.

— Собственник, — парировала я.

Час спустя мы наконец собрали вещи и спустились в холл отеля. Удивительно, как долго могут занимать сборы, когда постоянно отвлекаешься на поцелуи и случайные прикосновения, ни одно из которых не бывает по-настоящему случайным.

Холл встретил нас тишиной и несколькими парами внимательных глаз. За стойкой администратор и горничная перешёптывались, бросая на нас выразительные взгляды. Парень в форме покраснел и отвёл глаза, когда мы проходили мимо. Очевидно, новость о разгромленном номере уже стала главной темой для обсуждения среди персонала.

Кира, Кай и Лиан ждали нас у выхода.

Подруга теребила ремешок своей сумки. При виде меня её лицо озарилось пугающей улыбкой. Фиолетовые глаза прищурились в немом непристойном вопросе.

Кай смотрел куда-то поверх наших голов, всем своим видом демонстрируя неодобрение. Его лицо, обычно бесстрастное, теперь выражало нечто среднее между усталостью и желанием оказаться где угодно, только не здесь.

Но самым выразительным был Лиан. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и его губы изогнулись в ироничной усмешке, когда он увидел нас. В светло-карих глазах танцевали искорки веселья.

— Опаньки, — протянул он,