Оранжевое Лето - Валерия Стругова

— Делай, что должен, — я подняла руку, прикасаясь к его щеке. — Не волнуйся за меня. Даже не думай обо мне. Когда будешь на Эгниттере, в первую очередь, делай, что должен делать. Ты — будущий король.

— Ия...

— Нет. Я серьёзно. Ты тоже в опасности и если будешь постоянно оглядываться на меня, не сможешь сосредоточиться на главном. С завтрашнего дня, поставь меня на второе место, хорошо?

Вместо ответа он наклонился и нежно поцеловал меня.

Собрав использованные материалы, он закрыл чемоданчик и отнёс его обратно на тумбочку. Когда он вернулся к кровати, его лицо выглядело усталым, но счастливым.

— Нам нужно поспать хотя бы час, — сказал он, ложась рядом со мной. — День будет долгим.

Я прижалась к нему, положив голову на широкую грудь. Его сердце билось ровно и сильно под моим ухом — успокаивающий, надёжный ритм. Рука Валтера обвилась вокруг меня, даря тепло и чувство защищённости.

Не знаю, сколько времени прошло — час или всего несколько минут, — когда сквозь дрёму я ощутила прикосновение горячих рук к моим бёдрам. Его пальцы скользили по коже, поглаживая, лаская, поднимаясь к ягодицам.

Я улыбнулась, не открывая глаз, наслаждаясь этим ощущением.

Постепенно его прикосновения становились более настойчивыми, и я медленно выплывала из сна, ощущая, как моё тело откликается на его ласки.

Этой ночью поспать явно не удастся.

Глава двадцать девятая. ТЕНИ ПРОШЛОГО

Я смотрела в окно иллюминатора, пытаясь переварить все события последних суток. Руки и губы Валтера все ещё ощущались на моей коже, словно всё это произошло лишь мгновение назад.

Так не хотелось просыпаться от этого потрясающего сна, но голос капитана вырвал меня из грёз, объявляя, что через двадцать минут самолёт приземляется в Москве.

Сюр какой-то: Москва? Почему Москва? Хотя зачем нам что-то объяснять?

Лиан оказался крайне неприятным собеседником,

но всё по порядку.

Утром, в номере, я проснулась от тяжести, навалившейся на мою грудь. Голова Валтера покоилась на ней. Этот большой и красивый мужчина спал, обняв меня, словно ребёнок.

Я улыбнулась, осторожно поглаживая его по волосам, наслаждаясь шелковистостью прядей под пальцами.

Подняв голову, он посмотрел на меня. Его взгляд был сонным и мечтательным.

— Доброе утро, белочка, — произнёс он хрипловатым голосом с привкусом бархата.

— Доброе утро, — ответила я.

Валтер потянулся, но не отодвинулся, а наоборот, прижался ещё теснее. В этот момент он снова напомнил мне довольного сытого кота, как в тот день, когда мы вдвоём отдыхали на поляне. Его рука скользнула по моему боку, обводя контур талии, поднимаясь выше. Он смотрел на меня с таким обожанием, что счастье щекотало под рёбрами.

— Не хочу никуда уходить, — прошептал он, целуя моё плечо. — Не хочу отпускать тебя.

Его губы продолжили путь вверх по шее, оставляя дорожку лёгких, почти невесомых поцелуев. Я вздохнула, обвивая рыжий завиток вокруг пальца.

— Я мог бы остаться здесь навсегда, — продолжил он, его дыхание обжигало мою кожу.

— Нет, ты не можешь, — ответила я, поддаваясь нежным прикосновениям его рук и губ. — Тебя ждут великие дела.

Он приподнялся на локте, нависая надо мной. Одна прядь волос упала ему на лоб, и я автоматически убрала её, наслаждаясь этим простым жестом.

— Скажи, я всё ещё сплю? — прошептал он, проводя большим пальцем по моим губам. — Может, я давно умер и не просыпаюсь, потому что ты снишься мне?

— Нет, всё наяву, дорогой принц. И я здесь.

Его взгляд переместился на мою шею.

— Тебе не было больно этой ночью? Было хоть мгновение, когда...

Я прижала палец к его губам, останавливая:

— Мне было очень хорошо.

Он наклонился и поцеловал меня. Крепкие руки блуждали по моему телу. Горячие губы скользнули ниже, к ложбинке между грудей, вырывая тихий стон. Каждое прикосновение распаляло огонь внутри, который, казалось, никогда не погаснет.

Резкий стук в дверь разрушил магию. Мы оба замерли, словно застигнутые врасплох подростки. Новак поднял голову и посмотрел в сторону звука.

— Валтер? — послышался голос Кая. — Лиан уже здесь.

Валтер закрыл глаза на миг, и я видела, как боль исказила его черты, прежде чем он снова взял себя в руки.

— Пятнадцать минут, — громко ответил он.

— Я первая в душ, — притворно весело сказала я, легко поглаживая его щёку. — Пора, значит пора. Нужно ещё знакомиться с таинственным Лианом Новаком.

Он накрыл мою руку своей, прижимая её крепче к лицу.

— Ты же знаешь, что моя фамилия не Новак, да?

Я фыркнула.

— Догадалась. Ты и в Варшаве-то, небось, не бывал? А какая у тебя фамилия? Мне обязательно нужно знать, чтобы в мечтах примерять её к своему имени.

Он поцеловал моё запястье и прошёлся по месту поцелуя большим пальцем.

— Я и правда не бывал в Польше, да и нет у меня никакой фамилии. Игнисы получают имя отца и матери.

— Таааак. Ну, я знаю, что твоего отца зовут Солар...

— Соларис, — мягко поправил он.

— Чтоо? — воскликнула я. — И снова ложь.

Валтер засмеялся и вновь поцеловал моё запястье чуть выше.

— Солар — это кратко. Моё полное имя Валтер Соларис Игнара.

Я закатила глаза.

— О времена, о нравы! Обязательно нужно отдаться мужчине, чтобы узнать его настоящее имя?

Валтер приподнял брови.

— Четырежды.

— Что четырежды?

— Ты отдалась мне четырежды, — пояснил он с самодовольной улыбкой. — По моим подсчётам.

Я открыла рот, собираясь возразить, но поняла, что он прав, и почувствовала, как щёки заливает румянец. Вопреки моему смущению, Валтер, кажется, только разошёлся.

— И каждый раз был лучше предыдущего, — добавил он, скользя пальцами по моей руке вверх к плечу. — А ещё я думаю, что мы можем успеть и в пятый, если поторопимся.

Я рассмеялась и ловко вывернулась из его объятий, скатившись с кровати.

— Ну уж нет, Валтер Соларис Игнара, — сказала я, аккуратно отступая к двери ванной, чтобы не пораниться о дерево или стекло. — Я уже узнала твоё настоящее имя, так что теперь у тебя нет рычагов давления.

Его глаза следили за мной с выражением, в котором смешивались разочарование и восхищение.

— Это как-то нечестно, — пожаловался он, откидываясь на подушки с преувеличенным вздохом. — Сначала соблазнить мужчину, а потом бросить в самый ответственный момент.

— Жизнь — штука несправедливая, — парировала я. — И вообще, у нас гости. Ты не видел брата сто двадцать лет.

— И ещё бы столько же не видел.

Я ничего на это не ответила, лишь зашла в ванную и, закрыв дверь, тихо рассмеялась.

Включив воду, я неожиданно для себя закружилась по крошечной комнате, вытянув руки в