Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

— Потише, а? — эльф наклонился ближе, и в его глазах читалось ледяное презрение. — А то мы вас быстро на точки с запятыми пустим.

— И подчеркивания! — хохотнул второй стражник-эльф, появившийся чуть поодаль.

— Кровью виновных, ага, — без тени улыбки подтвердил первый.

Я съежился, отшатнувшись от решетки. Впервые за долгое время я почувствовал себя не верховным магом, а загнанной крысой, беззащитной и униженной.

Стражники ушли, не удостоив меня более взглядом.

Полуорк, до этого молча наблюдавший за происходящим, задумчиво произнес:

— В смысле? Любители каллиграфии? Я тут что, не один такой великолепный? — он с интересом глянул на меня, словно впервые увидев.

Я тяжело вздохнул, потирая виски. Ирония ситуации была настолько горькой, что даже сквозь похмелье и стыд она прожигала меня насквозь.

— Нас, как минимум, двое, видимо, — пробормотал я, опускаясь на холодные камни.

— А ты чего натворил?

Что сказать? Правду? «Я случайно выкачал всю магию из девушки, которую люблю, а потом в пьяном угаре устроил погром у императорского генерала»? Звучало как бред сумасшедшего.

— В любви признался, — хрипло выдохнул я, уставившись в грязный пол. — Телесно-каллиграфично.

И я кратко поведал свою историю — наверное, мне просто нужно было выговориться, хоть перед кем-то.

Полуорк долго молчал, переваривая эту информацию.

— А ты умеешь отжигать, — наконец выдавил он с одобрением в голосе. — Масштабно, однако. А я вот встретил девушку своей мечты, но она пропала, а когда, наконец-то, нашёл, предложил ей выйти за меня, но дописать не успел... Теперь, наверное, думает, что просто на свидание звал.

— Это как?

— Да эльфов хватило только на то, чтобы выложить «Выходи».

Я завис на секунду, обдумывая его слова.

— Вот же... А я не додумался сделать приписку «выходи за меня!»

— А тебе эльфов хватило бы? — хохотнул мужчина.

Я неопределённо повел плечом, на губах моих играла мрачная улыбка.

— Нашел бы.

Мы оба ехидно усмехнулись. Два чудака, попавшие в нелепые ситуации из-за своей неуместной эмоциональности. И не особо любящие эльфов, кажется... Я во всяком случае, теперь точно не питал к ним ярких теплых эмоций.

Хотя, если честно, мне сейчас было не до чужих историй, и через некоторое время я снова повис на прутьях, вглядываясь в серый, безликий коридор.

Что делать? Как отсюда выбраться? Как исправить то, что уже не исправить?

Полуорк, видя моё состояние, благоразумно отвернулся к стене, улегшись подремать, давая мне иллюзию уединения, и я был благодарен ему за это.

Минуты тянулись, как часы. Голова раскалывалась, мысли путались, отчаяние начинало душить сильнее похмелья. Я снова прильнул к решетке, высунув руку в проход, и начал бессмысленно махать, пытаясь привлечь внимание кого угодно.

— Эй! Послушайте! Мне нужно...

Моя рука встретила что-то... эфемерное, холодное и полупрозрачное. Я вздрогнул и отшатнулся, как от удара током. И услышал чей-то голос:

— Треклятые эльфы... в КПЗ теперь сижу из-за этого эльфа... Вообще все проблемы от эльфов... Они недостаточно красиво складываются в буквы...

Прямо передо мной, медленно скользя сквозь прутья решетки, возник полупрозрачный зеленоватый силуэт проплывающей мимо девушки в чёрных кожаных брюках, свободной рубашке. Она сонно бормотала:

— Проблемы, проблемы... Ланс — вот моя проблема...

Длинные густые чёрные волосы распущены, но пара прядей заплетены в тонкие косички. Не привидение, нет — от нее исходила другая энергетика, видимо, это была сновидица. Её полупрозрачная фигура мерцала в тусклом свете, а задумчивые глаза были устремлены куда-то в никуда. Она плыла по своим сновидческим делам, бормоча себе под нос:

— Ланс, Ланс... где найти Ланса? Пропал куда-то... как его теперь найти?..

— О, Пресвятая Мелия, — я протер глаза, но «призрак» не исчез. — Ходят тут всякие сноходцы, пробраться могут куда угодно, нигде от них покоя нет...

После этих слов зеленоватая девушка как будто бы даже немного проснулась, посмотрела на меня и негромко повторила:

— Куда угодно... может, это и есть ключ?

Сновидица медленно проплыла сквозь противоположную стену и исчезла. Я остался стоять, прислонившись лбом к холодным прутьям, один на один со своим стыдом, своей болью и тщетной надеждой, что всё это всего лишь дурной сон.

Присмотрелся как следует в конец длинного коридора, мое острое зрение помогло разглядеть надпись на табличке, которая подсказала мне, где именно я нахожусь. Ох-х-х...

Я застонал, роняя лицо в ладони.

Всё даже хуже, чем я думал... Я находился не просто в камере предварительного заключения — это была тюрьма в приграничном городе Бэйлиноре. А значит, меня вышвырнули из Геросса...

***

Пару часов я провел в созерцании потолка и высчитывании примерного количества трещин на нем (сто сорок семь, если кому интересно). Полуорк мирно посапывал в углу камеры, изредка вздрагивая и бормоча во сне что-то про «Ты попала в беду... Но я тебя вытащу...».

Мне наконец-то принесли бутылку воды, и я выхлебал ее за раз. Моя голова постепенно переставала раскалываться, уступая место тупой, ноющей тяжести и чувству глубокого, беспросветного стыда. Так и хотелось повесить на себя табличку «осторожно, ведутся работы по самокопанию!» Я мысленно посыпал голову пеплом и пытался придумать какие-то адекватные оправдания перед Еленией, когда в коридоре раздались шаги.

На сей раз это был не тот стражник с тростью, чей звонкий удар я запомню до конца своих дней, а пришёл другой эльф. Постарше, с лицом, на котором читалась вся тяжесть бюрократической службы, и с папкой документов в руках. Он остановился у нашей камеры, лениво пробежался взглядом по списку и произнес мое имя с интонацией человека, вытягивающего несчастный билет.

— Лунтьер... Брандт? — он посмотрел на меня поверх очков-половинок.

— Он самый. В самом расцвете сил, — не удержался я от самоиронии.

Как будто бы мой уверенный тон может помочь выглядеть менее похожим на человека, недавно творящего дичь, ну-ну.

Эльф что-то пробормотал себе под нос, листая бумаги. Его лицо постепенно менялось от скуки к легкому недоумению, затем к настороженности и, наконец, к откровенному недовольству. Он громко, с осуждением цокнул языком.

— Верховный маг-инквизитор искандерской миссии... И что вы у нас учудили, господин верховный маг-инквизитор?

— Протокол творческого самовыражения немного нарушил, — честно признался я.

Он снова цыкнул, закрыл папку и смерил меня взглядом, полным профессиональной печали. Было ясно, что я испортил ему всё утро. Или день?.. Который час вообще? Сколько я здесь времени провел?

— Вам положен звонок.