Янтарная тюрьма Амити - Рона Аск

После чего быстро взяла себя в руки, успокоилась и серьезно произнесла:

— Ник.

— М?

— О чем ты хотел поговорить со мной в логове?

Блуждающая на его губах улыбка исчезла.

— Знаешь…

Он отвернулся и убрал руки в карманы. Постоял так немного, после чего запрокинул голову и, глядя в потолок, выдохнул:

— Не сейчас.

— Не сейчас? — вскинула я бровь, а он усмехнулся и повторил:

— Да, не сейчас. Потом.

Вновь обернулся, и я снова увидела на его лице улыбку, но не такую, как прежде.

— А то Мэй волнуется, и мы такой шум подняли, что скоро все преподаватели сюда сбегутся! Так что… Как-нибудь потом. Хорошо?

Чувствуя легкое смущение, я немного помолчала, после чего все-таки ответила:

— Хорошо.

Вот только мой ответ показался больше номинальным, чем необходимым, как для Ника, так и для меня самой. Однако он довольно кивнул, после чего бросил мне: «Тогда до встречи», — и вновь пошагал к лестнице, а я осталась смотреть ему вслед.

Я понимала, что повод с Мэй и преподавателем был лишь отговоркой. На самом деле вряд ли сюда кто-то сунется, и комендантский час не распространяется на гостиные жилых башен. Но мне хватило даже такого жалкого оправдания, чтобы не начинать разговор. И Ник это понял. Понял, поэтому тоже отступил. Или же сам изначально не хотел поднимать то, что лучше пока оставить на дне череды последних событий. Как он выразился: на потом.

— И не стой столбом!

Я вздрогнула, когда сверху лестницы раздался его громкий и строгий голос. Он склонился, чтобы лучше меня видеть, а темные волнистые волосы упали ему на хитро прищуренные глаза:

— Комендантский час как-никак… А то еще, правда, подумаю, что ты хочешь ко мне.

Мои щеки вновь вспыхнули, а я развернулась на пятках и, кипя от праведного гнева, рванула в нашу с Мэй комнату. Практически на ходу стянула ученическую форму, закинула в шкаф и…

— А вы точно с Ником не встречаетесь?

Я так и застыла. Засунув одну ногу в штанину пижамы. Медленно обернулась на Мэй, которая тут же вспыхнула и замахала руками:

— Можешь ничего не говорить! Я все поняла. Поняла!

Так же медленно я от нее отвернулась и продолжила переодеваться.

«Твою же Белладонну… — мысленно выругалась я, борясь со второй штаниной, в которой запуталась. — Не день, а дурдом какой-то!»

А как только полностью переоделась, запрокинула голову вверх и выдохнула.

«Ты вкусно пахнешь».

— Да чтоб тебя… Белладонна…

— Кого? Меня? — не поняла Мэй.

— Нет, не тебя, а… — отмахнулась я, но тут встрепенулась. — Мэй!

И подбежала к ней, чем напугала сидящего у ее ног Котю.

— Чем я пахну?

— Ч-что? — вытянулось ее лицо, а я плюхнулась на ее кровать рядом и оттянула ворот пижамы.

— Понюхай!

— А… Эм… Лав? Тебе не кажется это странным?

— Прошу, — чуть ли не прохныкала. — Скажи, чем я пахну.

Немного посомневавшись, она все-таки наклонилась и понюхала край моего ворота, после чего выпрямилась, а ее лицо приобрело задумчивый вид.

— Ну? — поторопила я.

— Сложно сказать… Чем-то знакомым, но вспомнить никак не могу.

Я ощутила липкий холод по спине. Ник сказал то же самое.

— Если нужно, понюхай еще, но скажи точнее!

Предлагать второй раз не пришлось. Она даже привстала и приблизилась к моим волосам.

— Интересно, — произнесла она, тщательно меня обнюхивая. — Обычно обладатели огня пахнут чем-то горелым или теплым, а ты… Какие-то духи используешь?

— Можно и так сказать, — криво улыбнулась я. — На что они похожи?

— Ну, — она отстранилась и погладила подбородок.

В ее небесно-голубых глазах отразилась сосредоточенность.

— Я точно чувствовала этот запах.

Я перестала оттягивать ворот и, стиснув край одеяла, застыла в ожидании. А Мэй, заметив мое напряжение, перестала хмурить брови и произнесла:

— Да ты не переживай! Этот запах очень вкусный! За ним я даже почти не чувствую запаха пламени. Но вот на что он похож, пока не могу определить. Забыла, — виновато почесала она голову. — Но как вспомню — обязательно скажу.

— Ладно, — поникла я и, встав с ее кровати, побрела к своей, где уже валялся Котя и был крайне недовольнее, что ему пришлось потесниться.

Заворчав, он ушел в свой домик, а я, чтобы скрыть свое выражение лица, принялась разбирать постель.

— Спасибо, Мэй.

— А что это за духи? — вдруг спросила она.

— Это… — на мгновение замерла я. — Это не духи.

— А что тогда? Дамиан как-то рассказывал, что его отцу не повезло с запахом. Слишком он… Резкий. И ничто его не берет. Ты бы озолотилась с такой штукой.

Отбросив одеяло, я ненадолго призадумалась, после чего все-таки ответила:

— Да ничего особенного. Просто счастливое стечение обстоятельств.

И, забравшись в постель, с улыбкой добавила:

— Скоро это пройдет. Так что не стоит внимания. Давай лучше спать.

— Хорошо! — охотно поддержала Мэй и зевнула. — Я так устала, что, кажется, будто двое суток готова проспать.

— Я тоже, — ответила ей. — Тоже…

Мэй погасила свет, и вскоре в нашей комнате вместе с темнотой наступила тишина.

— Слушай. А все-таки ты и Ник…

— Спокойной ночи, Мэй!

— Да-да, спокойно ночи.

Я вздохнула и отвернулась к стене. Пролежала так долго. Пусть день выдался насыщенным и время было поздним, спать совсем не хотелось. Возможно, как раз таки из-за насыщенности.

Дил. Ник. Рассказ о Ширах Кукуле. Некроманты и директор. Метаморфные стены и записи в сферах. А еще Реджес и даже мой запах. Все это не давало мне покоя. Особенно момент с запахом.

Все маги в какой-то мере пахли своими стихиями. Пожалуй, лишь ветер и вода не были особенно выразительными, но остальные порой имели очень сильные ароматы, которые отлично чувствовали маги, но не ощущали любесы — вот такая вот особенность, которая спасла многие жизни во время гонений. Например огонь мог пахнуть приятно, как у Реджеса и Ника, а кто-то — вонял гарью. И тот факт, что моя стихия пахнет совсем иначе — было существенной проблемой.

Но что остальным не давало почувствовать ее сразу? Почему только сейчас?

Я нахмурилась, размышляя над этим вопросом, а, когда прошло достаточно времени, что даже Котя пришел от тоски и лег мне в ноги, пришла к выводу: все дело в тренировках с Реджесом. Благодаря нашим спаррингам, как он их называл, я пропитывалась его запахом, поэтому никто и не замечал, что я пахну как-то иначе. Но из-за его долгого отсутствия этот запах стал улетучиваться, обнажая истинный аромат моей стихии.

«Белладонна, — мысленно простонала я, уткнувшись лицом в подушку. — Реджес, возвращайся скорее… Мне страшно».

Глава