Сера - Калли Харт

И играла превосходно. Но сейчас она не играла. Она была так же сыта по горло Зовеной, как и я. Впечатляюще, учитывая, что знала ту всего ничего. Я не сомневался, если представится возможность, она отправит Зовену на тот свет с улыбкой.

Зовену трясло от усилия удержать ответ внутри. Бесчисленные годы она купалась в тёплом сиянии благосклонности Малкольма. Необузданная. Неоспариваемая. Любимица своего короля. Наверное, было мучительно оказаться выброшенной в холод, стоя в тени женщины, убившей его.

Таладей неторопливо перешёл пятиконечную звезду, на губах играла лёгкая улыбка, но вокруг глаз залегла напряжённость, которую невозможно было принять ни за что иное, кроме тревоги.

— Ну же, высшая кровь Санасрота! — объявил он. — Все прошения заслушаны! — Он высоко поднял руку, демонстрируя кольцо Эрета всем собравшимся. Большой янтарно-оранжевый камень в его центре поймал вечносвет, разбрызгивая радуги по стенам. — Пора узнать, кто станет нашим следующим Повелителем и наденет Пятое Кольцо Полуночи…

— Вообще-то, Таладей, мне кажется, у нас осталось ещё одно прошение, которое мы пока не выслушали, — холодно сказала Саэрис. Она заняла своё место на троне и спокойно пригладила юбки.

Лицо Тала дёрнулось, когда он поднял взгляд к возвышению, мышцы на его шее напряглись. Мелькнувшее в его глазах выражение ясно говорило: «Какого хрена ты творишь, Саэрис Фейн»? Он не знал ни о каком шестом кандидате на кольцо. Я тоже не знал. Значит, этот неожиданный поворот был связан с книгой.

— Как неожиданно наша королева нас удивляет, — натянуто произнёс Таладей. — Какая честь. — Он тяжело сглотнул, потом сомкнул руку вокруг кольца и опустил её. С изысканным поклоном добавил: — Как вам будет угодно, Ваше Высочество. Кому мы предоставим слово?

Напряжение в Зале Слёз и так можно было резать ножом, но теперь оно стало удушающим, среди высшей крови поднялся ропот. Саэрис уже нашла взглядом фигуру, что вышла из моря вампиров, но крики возмущения разнеслись по столам, когда Кровавый двор наконец увидел того, кого привела их королева.

Таким я его и помнил, облачённый в боевую кожу, с мечом за спиной и высоко поднятой головой.

В его улыбке сверкнуло золото, когда он подошёл и опустился на одно колено перед троном, виновато скривив губы. Звонким, уверенным голосом, разнёсшимся по всему залу, он произнёс:

— Моё имя Фоули Бриарстоун, и я пришёл служить своей королеве.

Но его сомнительное выражение говорило совсем иное:

Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, полукровка.

 

ГЛАВА 39 – Хранитель тайн

САЭРИС

 

«Рассмотри шестого. Доверять можно лишь волку с золотыми зубами.

Запись из книги Эдины из Семи Шпилей.»

 

— Изгой! Изгоооой!

Крики были оглушительными.

Таладей развернулся, слишком ошеломлённый, чтобы говорить. Рядом со мной Кингфишер прикрыл рот ладонью и тихо рассмеялся себе под нос.

— Ты, конечно, умеешь подбрасывать искру, — сказал он, забавляясь. — Тебе хоть немного весело?

— Нет!

Это совсем не весело, Кингфишер. Это ебаный стресс!

Судя по всему, Фоули был со мной солидарен. Стоя на коленях, он вздрагивал каждый раз, когда что-то попадало ему в спину, высококровные швыряли в него всё, что под руку попадёт. Куски еды. Столовые приборы. Туфлю. Тарелка пролетела по воздуху и тут я была вынуждена пресечь это.

— Хватит! Сядьте, — рявкнула я. — Я объявляю Фоули Бриарстоуна другом этого трона!

Этого было достаточно. Указ, который я отдала на своей коронации, делал всё остальное. Никто из Кровавого двора не мог причинить вред тому, кого я назвала другом. Восемью короткими словами я обеспечила, что никто в Аммонтрайете не посмеет снова поднять руку на Фоули.

— Что это за фарс? — Алгат до сих пор заметно отсутствовала в зале, но теперь появилась. Она грубо протиснулась сквозь толпу высшей крови и оттолкнула Таладея в сторону, спеша к Фоули. Она обошла мужчину кругом, а её маленький чёрный теневой кот метался у ног. Гуру жалобно мяукнул, увидев Фоули, и распластался в поклоне, потираясь головой о его бедро. Алгат увидела это и зарычала. Обнажив пожелтевшие крысиные зубы, она пнула кота. Удар наверняка причинил бы боль, если бы Гуру не рассеялся в полосы тени за секунду до того, как её сапог достиг его бока. Похоже, у зверя был большой опыт уклонения от её обуви.

— Он не может быть здесь, — прошипела она, указывая на Фоули пальцем.

— Таково моё желание.

Щёки Фоули вспыхнули ярко-красным. Уши тоже. Гуру вновь появился, запрыгнул ему на колени и начал выпрашивать ласку. Мужчина явно не знал, что делать и куда смотреть. Он гладил кота по голове, избегая любых взглядов.

Ведьма захлебнулась яростью. Она напомнила мне одну из старух, что стояли возле заведения Каллы, плюясь в людей, выходивших из здания, и крича, что их души прокляты за блуд и пьянство.

— Он не может служить этому двору, — огрызнулась она. — Как он может, если отказался принести клятву Санасроту?

Алгат поняла своё собственное заблуждение ещё до того, как договорила. Её мутные глаза скользнули в сторону Хазракса, стоявшего на вершине своей точки звезды на мозаике под помостом, неподвижного, безмолвного, с длинными руками, спрятанными в рукава.

Она уже знала, что я скажу.

— Хазракс не является членом этого двора. Он не приносил клятвы Санасроту и ни одному вампиру здесь, однако же он занимает место Повелителя Полуночи многие века.

— Да, но это…

— Другое? Не вижу разницы.

И вот я почувствовала это: грубое давление на стену, защищавшую мой разум. Алгат пыталась проникнуть внутрь, несмотря на то что я запретила ей копаться в моей голове. Несмотря на приказ — она всё равно пыталась… и ярость во мне поднялась, как волна возмездия, сотворённая самими богами.

Я представила ножи. Множество ножей. Зависших в воздухе остриём вперёд у стены.

И опустила стену, лишь на миг, чтобы отправить лезвия вперёд, а затем столь же быстро подняла её снова.

Алгат пошатнулась, веки задрожали, глаза закатились, и из её носа хлынула кровь. Целая река. Она стекала по подбородку, заливая грудь.

Больше я не собиралась ходить вокруг неё на цыпочках. Не хочет держать границы, я заставлю. Хочет насилия, оно будет.

— Что ты сделала?! — завизжала Зовена. Она не питала любви к Алгат, но возможность устроить сцену она упустить бы не могла. И она боялась. Я чуяла этот запах, как грязное бельё и горячечный пот. Она боялась, что