Сера - Калли Харт

— Скажите Эверлейн… что я… прости… — выдохнул он.

Он рухнул на землю и начал биться в конвульсиях.

ГЛАВА 40 – Суд

САЭРИС

Чёрная.

Вонючая.

Гнусная.

Кровь на полу стояла в глубину почти на дюйм и была скользкой, как сама преисподняя. Я едва удерживалась на ногах, мчась к пленнику, который наклонился и прижимал что-то к губам высокородной вампирки. Та сверкнула на него глазами, полными безмолвного осуждения, оттолкнула его руку, отвергая спасение, которое он ей предлагал, даже когда захлёбывалась мерзкой кровью, которую сама же и украла.

— Давай, отдай мне! — Я протянула руку, ожидая, что пленник передаст мне флакон из кожаной сумки, которую он нес, но тот покачал головой.

— Не для него, — сказал он. — Он велел так не делать.

— Да плевать мне, что он тебе велел. — Я вырвала сумку и обернулась туда, где на полу бился Тал… но Фоули уже был там, втискивая пальцы между зубами Таладея.

— Ладно… отвернись, — выдавил он. — Я сказал ему, что не хочу возвращаться вампиром. Ну, теперь у него нет выбора. Он вернётся феем, нравится ему это… или нет!

Таладей, разумеется, был против. Он бесновался, плевался, но Фоули всё же заставил его проглотить прозрачное содержимое одного из флаконов, массируя горло, пока тот не сделал глоток.

Вампир перестал блевать, и… кровь сменилась на отвратительную белую пену, которая хлынула из его рта и закипела в пузырящуюся лужу на полу. Не уверена, что это было лучше.

На залитом кровью полу лежали и другие, тоже с пеной на губах. Их было меньше, чем я думала. Каждый восьмой высокородный? Нет. Меньше. Один из десяти выбрал жизнь и решил встретить последствия своих лет в Аммонтрайете.

Фоули поднялся, тяжело дыша, глядя на дрожащее тело Тала.

— Как ты сам? Цел? — спросила я его.

— Он сказал мне не пить вино. Я подумал, он предупреждает меня о крови в нём. Я её и так чувствовал. Я… — он сглотнул. — Я всё равно не собирался пить.

— Он проследил, чтобы ни один пленник не дал нам вина с кровью, — добавила я, потирая лоб. — Он… чёрт, так вот почему он хотел от меня отказаться! — Я закрыла глаза, покачав головой. — Всё взаимосвязано. Кровь, я имею в виду. Кровь Малколма обратила этих высокородных. Должно быть, это какая-то магия.

— Не магия. Заклятие, — сказал Кингфишер. — Что-то, нацеленное на линию Малкольма. Он отсёк тебя от своей крови, чтобы это на тебя не подействовало. С тобой он уже давно провернул то же самое, Фоули.

— А… что со мной?

Я резко обернулась на голос и мой разум лихорадочно пытался осознать то, что видели глаза: Зовена, уже не та, что была ранее, когда я использовала её как подставку для ног. Щёки порозовели. Глаза стали голубыми. Я слышала её сердцебиение даже с десяти футов. С её лица текли слёзы, она раздувала ноздри, глядя на Тала.

— Он затащил меня в нишу, пока вы танцевали, — сказала она. — Мне было плохо. Голова кружилась. Я… — Она моргнула. — Он застал меня врасплох. Я почувствовала вкус того, что он влил мне в рот… кислый и… сладкий, а потом перед глазами вспыхнули звёзды. Я очнулась и… и… — Она посмотрела на меня, будто я могла объяснить, что с ней произошло.

Но объяснений у меня не было.

Тал мне ни словом об этом не сказал. Ни намёка.

— У него какой-то припадок, — сказал Фоули.

— Дай ему что-нибудь, чтобы прикусил, — бросил Кингфишер. — Чтобы он себя не травмировал. — Он лихорадочно оглядывал пол зеркального зала, что-то ища, что именно, я так и не поняла. Обернувшись ко мне, он спросил: — Ты в порядке? Нормально себя чувствуешь?

— Да, всё хорошо.

— Отлично. Подождёшь меня? Пожалуйста? Помоги Фоули с Талом.

Я кивнула.

— Да. Я…

Он развернулся, схватил Зовену за руку и понёсся вверх по залу, перешагивая через тела.

Всё происходило слишком быстро. Сотни вампиров лежали на полу, мёртвые или умирающие. Воздух был густ от приторной меди, такой резкой, что меня едва не вывернуло. Тал лежал на боку, его тело яростно трясло, глаза закатились. Бледная кожа была забрызгана кровью, прекрасный светло-серый костюм безвозвратно испорчен.

— Он будет в порядке? — Глупый вопрос. Абсолютно идиотский.

Нет, конечно он не будет в порядке. Тал не хотел пить содержимое флакона. Он сам устроил эту буквальную кровавую вечеринку и не собирался оставаться в живых, чтобы увидеть, как она закончится.

Мрачное выражение лица Фоули говорило всё и даже больше. Но в его глазах светилась и мрачная решимость. Та, что ясно давала понять, он не позволит Лорду Полуночи просто так уйти.

— Он успокаивается, — процедил он сквозь зубы. — Он проходит через это. Уже на другой стороне.

Так вот как это было в лабиринте, после того как Малколм убил меня? Моя кровь, пропитывающая землю. Тал, совершающий отчаянные поступки, чтобы спасти меня? Да, в каком-то смысле это наверняка было похоже. Но…

Кингфишер действовал как мой представитель. Он дал согласие вместо меня. А теперь мы вынуждали Таладея, лежащего у моих ног, сделать что-то совершенно против его воли.

Мне было плевать.

Я не собиралась его отпускать и никто из его друзей тоже.

Тал издал хриплый судорожный вдох, выгнувшись дугой. Его глаза резко распахнулись, и Фоули отшатнулся, шлёпнувшись на задницу, закрыв лицо руками. Уверенность, с которой он говорил минуту назад, была всего лишь маской, потому что сдавленный звук, сорвавшийся у него, был чистым облегчением.

— Что… что вы натворили? — прохрипел Тал. Его взгляд мечущимися глазами блуждал над нами, хотя тело наконец перестало биться в конвульсиях. Он упёрся ладонью в пол, пальцы, унизанные кольцами, липли от крови, будто комната вращалась, и он едва держался в ней.

— Ты не можешь просто… сделать это… и потом уйти! — Меня разрывало на части. Я была на грани того, чтобы разрыдаться. И всё же часть меня смотрела на творящийся вокруг погром и радовалась. Большинство высокородных Санасрота погибли. Они предпочли настоящую смерть, лишь бы не вернуться к тому, кем были раньше. Но у нас был план, чёрт возьми, а Тал придумал свой собственный, не