Сера - Калли Харт

Это приглашение. Жизнь, которую ты жила в Зилварене, была тяжёлой. Тебе приходилось всё делать самой. А теперь я здесь. И нет, подожди. Дай закончить. Я здесь. И то, что я твоя пара а ты моя, не означает, что я ожидаю, что ты будешь сидеть и выглядеть красиво или… или бросишь свои клинки и перейдёшь к другой жизни. Никогда бы я этого не хотел для тебя. Но здесь тебе не обязательно быть только чем-то одним, Саэрис. Ты можешь быть многим. Ты можешь носить кожу и сражаться хоть каждый день года. Я никогда не попрошу тебя перестать. Но иногда, если тебе захочется, тебе позволено смягчиться, Саэрис. Тебе позволено перестать оскаливаться на весь мир хоть на миг и просто выдохнуть. Потому что я рядом.

Танцоры проносились мимо, шлейфы бархата, шёлка и дамаска тянулись за ними, а я позволила его словам осесть в моей душе.

Потому что я рядом.

Он и правда был рядом, не так ли? Он был якорем, не позволяющим мне уплыть в темноту. Даже здесь, в этом ужасном месте, он не оставил меня.

— Пойдём, — сказал Кингфишер, кивнув так, будто только что принял решение. — Идём сюда. Я хочу кое-что показать тебе. Это займёт секунду, а потом я выведу тебя отсюда.

Я последовала за ним. В тот момент я бы пошла за ним куда угодно, но идти далеко не пришлось — он лишь увёл нас в сторону от вихря танцоров, подальше от длинных столов, за которыми сидели многие недовольные высокородные, мрачно бурча в свои бокалы. Кингфишер остановился перед маленьким круглым столом, стоящим перед особенно откровенным настенным гобеленом.

Я подняла взгляд на гобелен, щурясь на изображённую вакханалию.

— Что этот мужчина делает с той козой? — спросила я.

— Не смотри на козу, — укоризненно сказал Кингфишер. — Смотри сюда.

На маленьком столе возвышалась огромная цветочная композиция. Разнообразные цветы, подобранные, вероятно, по гармонирующим фиолетовым оттенкам, были мастерски собраны в сверкающую золотую вазу. Они были великолепны. В центре композиции Кингфишер указал на самый красивый цветок. Он был не самым крупным, но его цвет оказался самым насыщенным. Словно переливающимся. Его лепестки были волнистыми по краям и стянутыми к центру, а по концам распухали, образуя форму сердечек. На каждом сердечке поблёскивала крошечная капля воды, как алмаз.

— Не трогай. — Рука Кингфишера сомкнулась вокруг моего запястья, не давая мне коснуться цветка. — Он тебя не убьёт, но заставит чувствовать себя действительно ужасно, поверь.

— Он ядовитый?

— Для большинства он смертелен. — Искривив губы в ухмылке, он добавил: — Но ты сильнее большинства. Здесь его называют Веридий. В дворах фей мы зовём его вдович бич. Ты уже слышала о нём.

Я слышала.

— Лоррет дал мне и Кэрриону пожевать его в Гиллетри. У нас были сломаны рёбра после того, как мы ударились о поверхность озера. Он на время унял нашу боль.

Кингфишер кивнул:

— Позволь этой крошечной капле коснуться твоей кожи и она избавит тебя от боли навсегда, — сказал он. — Вдовий бич безопасно жевать только после того, как яд тщательно вычищен с лепестков, а листья настоены и высушены в течение пару дней. Пока ты не глотаешь листья, а лишь жуёшь, всё будет в порядке. Но я привёл тебя сюда не для урока травничества. Я хотел показать тебе, что порой самые красивые вещи — самые смертоносные. Платье не сделает тебя слабой. Оно не сделает тебя уязви…

Помогите! — дрожащий крик прорезал музыку.

В одно мгновение Кингфишер выхватил Нимерель и начал окидывать взглядом толпу, пытаясь определить источник крика.

— Боги! Что… что происходит? — За ближайшим столом высокородный мужчина согнулся над своей сервировкой и содрогался, изо рта у него лилась густая чёрная кровь. Она стекала и из глаз. Текла из носа и ушей.

— Помогите! — снова раздался зов, уже с другой стороны зала.

И ещё один у нас за спиной:

— Милосердие! Прошу!

Рыжеволосая женщина в королевско-синем платье рухнула на колени, кровь хлынула из её рта, и она упала навзничь, судорожно дергаясь на обсидиановом полу.

Кингфишер, широко раскрыв глаза, оглядывал происходящее в полном неверии.

— Что, во имя всех богов, это такое? — прошептал он. — Это… это то, что было в журнале?

— Нет! Нет, там было только, что я должна назвать Фоули Лордом! Ничего подобного там не было!

Слева и справа высокородные начали блевать кровью, заливая свою тонкую одежду алым. Мужчины и женщины, все падали, дрожа, цепляясь пальцами за воздух, их кровавые глаза закатывались.

Вскоре почти все вампиры в зале корчились на полу. И посреди них, возвышаясь, словно вестник смерти, стоял Таладей.

— Братья и сестры! — крикнул он. — Ваш суд настиг вас наконец!

— Какого хрена? — прошипел Кингфишер.

— Ваше обжорство это ваша погибель! Добро пожаловать в вашу последнюю смерть. Но кто я такой, чтобы лишать вас последнего шанса на искупление? Пленники, чью кровь вы так жадно пили этим вечером, проходят по залу со стеклянными пиалами. Возьмите пиалу и выпейте его содержимое. И вы пройдёте через мучительное преображение. Нет, не преображение. Вы будете возрождены, возвращены к жизни, обратно в тела фей, где вы столкнётесь с ужасами того, кем позволили себе стать! Откажитесь от пиал и немедленно присоединитесь ко мне в аду среди других демонов!

— Что он, блядь, натворил? — Кингфишер пошёл к Лорду, ступая через тела павших высокородных. Я шла сразу за ним, разум мой вихрился, пытаясь осмыслить происходящее.

— Тал! Тал, ты с ума сошёл? — Кингфишер схватил Лорда и встряхнул. — Что это?

— Это то, что следовало сделать давным-давно. Они никогда бы не изменились, Кингфишер, — сказал он. — Они не способны на это. Зло до самого нутра. И я не собирался возлагать это на твои плечи. И тебе, Саэрис, я этого тоже не собирался делать. — Его взгляд нашёл мой. — Я сделал трудный выбор, чтобы ни одному из вас не пришлось. Это был мой последний поступок как Лорда Полуночи. Теперь я пойду расплачиваться за свои грехи.

Мы должны были заметить бокал в его руке. Должны были остановить его, прежде чем он опрокинул густую красную кровь себе в горло. Мы смотрели в ужасе, как Тал глотает. В бокале была куда большая доза, чем та, что досталась остальным высокородным.

На него это подействовало