Сера - Калли Харт

— Где Те Лена? — спросила я. — Ты её видел?

— Думаю, она всё ещё в столовой. Мы только что закончили ужин. Я собирался идти спать.

— Спать? Да, вероятно, это неплохая мысль. — Боги, ведь ещё даже не было полуночи. На больших стрелках часов в коридоре было чуть больше половины двенадцатого, но Хейден наверняка и не знал этого. Мне самой потребовалось время, чтобы привыкнуть к ивелианским часам. Солнечные циферблаты, что были у нас в Зилварене, куда проще фейских механизмов, хотя и куда менее точны.

— Почему бы тебе не подняться… а обо всём поговорим утром? — Почему я говорила так странно? Так скованно? Я едва узнавала свой голос.

Хейден фыркнул, наконец опуская кочергу.

— Значит, снова отправляешь меня прочь? Опять скрываешь от меня правду? Потому что в прошлый раз это так прекрасно сработало?

Я любила его, правда. Должна была любить. Но боги смилуйтесь, иногда он до безумия усложнял всё.

— Ладно. Знаешь что, Хейден? — Я вскинула руки. — Как хочешь. Хочешь знать всё? Отлично. Пойдём и узнаешь всё. Очень скоро сам пожалеешь, что хочешь перестать жить в блаженном неведении, обещаю тебе.

КИНГФИШЕР

Я едва держался на ногах. Саэрис сидела рядом со мной за столом, бледная, как привидение. Времени на ванну не было, поэтому мне пришлось использовать тени, чтобы привести всех в порядок. Тал всё ещё был без сознания и лежал наверху, в одной из комнат. Зовена, которая так и не перестала выть, находилась на грани истерики и, кажется, даже не заметила, когда я с помощью магии убрал кровь с её платья.

Когда я переодел всех в чистую одежду, Арчер показал каждому, где можно спать, а затем Те Лена почти час осматривала наши раны. Когда она закончила, мы сели за стол, и я рассказал Те Лене и Мэйниру, что произошло в Аммонтрайете. Я был примерно на середине рассказа, когда Кэррион влетел в столовую, неся маленький синий горшок, полный земли, и держа острый кинжал, зажатый зубами. Он застыл на месте, увидев нас всех вокруг стола.

— Я что-то пропустил, — произнёс он как мог внятно, не вынимая клинок. — Я определённо что-то пропустил.

— Сядь и слушай, — велел я. Ещё совсем недавно я бы сказал контрабандисту уйти и захлопнуть чёртову дверь за собой. Но кое-какие мысли начали формироваться у меня в голове, мысли, которые нельзя было игнорировать вечно. Очень скоро нам придётся подумать о ивелианском троне, и Свифт не перестанет быть идиотом, если я продолжу относиться к нему как к идиоту. Мне это не нравилось, но его слова в Зилварене задели меня.

Брови Кэрриона взлетели вверх.

— Вообще-то я всего лишь собирался взять пару черенков…

— Сядь, Кэррион.

Улыбка медленно расползлась по его лицу.

— Ты хочешь, чтобы я остался. Ты скучал по мне.

— Если ты немедленно не вынешь нож изо рта и не сядешь, я лично разобью этот цветочный горшок о твою голову, — устало пробормотала Саэрис.

— Лаааадно. Всё, сижу. — Он подмигнул Саэрис, поставил вещи на стол и занял место. Стол всё равно казался мучительно пустым, слишком много стульев пустовали. Лоррет и Дания были с воинами в временном лагере. Где Ренфис, одному богу известно. И ещё одного человека нам не хватало. Того, с кем я очень хотел поговорить.

Она появилась как раз в тот момент, когда я объяснял Те Лене и Мэйниру, насколько мало высокородных согласились вновь стать феями. В комнате повисла тяжёлая тишина, когда в дверях появилась Изабель.

В её взгляде не было ни притворства, ни попытки отрицания, ни раскаяния.

Я встретил её взгляд и удержал.

— Изабель, присоединяйся, — мягко сказала Те Лена, всегда тёплая, даже когда напряжение в комнате становилось ледяным. — Кингфишер как раз рассказывает, что произошло в Аммонтрайете.

— Она прекрасно знает, что произошло в Аммонтрайете, не так ли, Изабель? — сказал я.

Ведьма пригладила юбку, вытирая ладони о ткань, они, вероятно, были влажными от пота, какими и должны были бы быть.

— Знаю, — ответила она ясным голосом. — И, уверена, ты хочешь, чтобы я сожалела о содеянном, Кингфишер, но я не сожалею. Не могу.

— Ты подвергла мою пару опасности, — прорычал я.

Слева от меня Саэрис пошевелилась, переводя взгляд с рыжеволосой ведьмы на меня. Она была сообразительнее большинства, уже сложила два и два, но всё равно не злилась на женщину, стоящую у подножия стола. Положив ладонь на мою, она устало вздохнула:

— Со мной всё в порядке. Очевидно, они никогда не намеревались причинить мне вред.

Кэррион облокотился на стол, подперев подбородок рукой, и произнёс:

— Какого хрена вы вообще несёте?

— Они злятся на меня за события сегодняшней ночи, — спокойно сказала Изабель.

Те Лена тоже всё поняла. И Мейнир. Целительница и её муж обменялись напряжёнными взглядами.

— Ты ведь не хотела возвращаться и помогать нам, так? — спросила Те Лена. Никто бы её не осудил, если бы она разозлилась на ведьму за обман, но было хуже. Она была ранена. Она подумала, что обрела подругу.

Дерзость Изабель растворилась под взглядом целительницы, но она сохранила прямую осанку и высоко поднятую голову.

— Прости, Те Лена. Мне действительно нравилось проводить с тобой время и учиться у тебя. Я правда хотела помочь тебе найти Рена, но мне нужна была причина остаться здесь, в Калише. Мне нужно было быть рядом, чтобы заклинание сработало.

— А-а-а. Теперь понятно, — сказал Кэррион. — Это ты наложила заклинание, которое убило высокородных. Это ты дала Талу что-то, чтобы исцелить Кровавый Двор!

— Я сделала то, что должна была сделать. Представляешь, сколько мы ждали возможности попасть в Аммонтраейт? Знаешь, сколько?

— Ты подвергла мою пару опасности, — повторил я.

Она прикусила нижнюю губу, глядя на свои руки. На её запястьях тянулись длинные рваные порезы, ярко-красные, ещё кровоточащие, капающие на пол столовой.

Я закрыл глаза и безрадостно рассмеялся.

— Как только в высокородных попала кровь в том вине, они освободились от контроля Кровавого Двора, так ведь?

— Да, — сказала она.

— Любой из них мог напасть на нас.

— Да.

— И это была твоя кровь,