Сера - Калли Харт

— Итак, — прошептал он. — Хочешь поговорить о том, что снова существует лекарство от кровавого проклятия?

И вот так мой покой рассыпался в прах.

— Не особо, нет, — пробормотала я ему в грудь.

Ему пришлось отклониться назад и наклониться вниз, чтобы поймать мой взгляд.

— Почему нет? Почему ты от меня прячешься?

— Я не прячусь. Я… обрабатываю информацию, — простонала я, отталкиваясь от его груди и заваливаясь назад в траву, подняв руки над головой. Технически я всё ещё сидела у Кингфишера на коленях. Ну… каким-то образом. Мои ноги определённо всё ещё были обвиты вокруг его талии.

Кингфишер поднял брови, глядя на меня сверху вниз, на лице появилась игривая тень. Моя рубашка задралась. Его взгляд скользнул по низу моего живота, по оголённому участку кожи, и уголки его губ чуть дрогнули. Он двинулся небрежно, уложив ладони туда, куда смотрел. Его мозолистые ладони были грубыми на моей коже и я не смогла удержаться.

— Что это за выражение у тебя на лице, Фишер?

Его брови поднялись ещё выше.

— Выражение? Какое выражение?

Я кивнула, чувствуя, как трава шуршит вокруг ушей:

— Вот то, определенное.

— Ну… не знаю, — он пожал плечами, бросив взгляд к реке. — Задница моей пары трётся о мой член, и она лежит передо мной, вся вытянувшись, и у неё виден живот…

— Тебе нравятся мои живот?

Он провёл по нему пальцами, даже не глядя, а затем резко, но уверенно, обхватил мою талию и вдавил пальцы мне в кожу.

— Я обожаю твой живот, — поправил он. — Я люблю, как сейчас выглядит твоя грудь, как она натягивает твою рубашку. Если у меня и есть выражение, то только потому, что ты ужасно меня отвлекаешь, а я пытаюсь говорить о серьёзных вещах.

«Ужасно отвлекаешь»? Мне это понравилось. Медленно я пошевелила бёдрами, выгибаясь так, что рубашка задралась ещё выше.

— Я не хочу говорить о серьёзных вещах, — подчеркнула я.

Его взгляд снова зацепился за мой живот и медленно, как ледник, начал подниматься выше, к моей груди.

— Я думал, ты будешь взволнована возможностью стать только феей, — сказал он.

— Я и рада. И взволнована. Но… — Я просунула большие пальцы в карманы и дёрнула, стягивая штаны чуть ниже на бёдрах. Теперь они были уже почти непристойно низко.

Кингфишер расплылся в широкой улыбке, открыв клыки, медленно покачав головой:

— Ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь?

— Я ничего не делаю, — солгала я.

Он фыркнул.

— Ты полагаешь… — провёл он пальцами легко вдоль моего бока. — Что это первый раз… — Он прикусил нижнюю губу, когда я вздрогнула. — Когда красивая женщина… — Его рука скользнула под мою рубашку и медленно пошла вверх по рёбрам. — Пыталась меня соблазнить? — Слово соблазнить он подчеркнул, грубо сжав мой сосок и перекатывая его.

Я выдохнула, выгибаясь при этом ярком уколе боли, что вспыхнул во всём теле и осел между ног.

Глаза Кингфишера вспыхнули, татуировки на его горле закрутились, оживая под кожей.

— Ты пытаешься сбить меня с пути? — спросил он.

— Только чуть-чуть.

— Только чуть-чуть?

— Мм, — я снова выгнула бёдра, опуская зад чуть ниже и веки Кингфишера дрогнули, полуприкрывшись.

— Ладно. Только чуть-чуть. Я позволю тебе сбить меня с пути чуть-чуть, если ты нормально ответишь на вопрос.

— Был вопрос? — поддела я.

— Скажи мне, — пробормотал он низко. — Почему это не хорошие новости? Как бы сильно я не злился на методы Изабель, высокородных в Аммонтрайете больше нет. Тебе больше не нужно быть высокородной.

Святые боги. Я не получу желаемого, пока не дам ему то, что он хочет. Но эта тема была слишком хрупкой, слишком нежной, чтобы подходить к ней прямо сейчас. Я глубоко вдохнула и выдала правду, даже если это казалось дурным предзнаменованием:

— Потому что… а если это на меня не сработает? Я ведь не полноценная вампирша, да? А если это меня убьёт?

— Это тебя не убьёт, — сказал Кингфишер, сжимая мою грудь. Вторая его рука занялась моими штанами, пытаясь расстегнуть.

Я закрыла глаза, пытаясь осознать, что он собирался сделать.

— А если…

— А если? — прошептал он.

— А что, если я не умру? А что, если это сделает меня снова человеком? Всё, что было в тех ампулах, заставило Тала и высокородных вернуться к своему изначальному состоянию. С чего бы считать, что меня это не вернёт к моему?

Выражение лица Кингфишера оставалось неизменным, будто мои слова вовсе не были пугающими.

— Тогда ты снова станешь человеком, — сказал он.

— И что будет, когда я состарюсь и умру?

Он пожал плечами.

— Тогда ты состаришься и умрёшь.

— А ты бы просто… просто… — Я даже не могла этого произнести. Он сделал бы то, что делал всегда. Помогал бы людям Ивелии, сражался бы с такими, как Беликон, и с другими, кто мог бы угрожать тем, кого он любит, и я бы хотела, чтобы он так поступал. Я не хотела бы, чтобы он сдавался только потому, что меня больше нет, но…

— Я пошёл бы с тобой, Оша. — Он сказал это так, будто я сошла с ума, раз считала, что он поступит иначе.

Моё сердце сжалось тугим кулаком. Он был серьёзен, я увидела это в его глазах и перспектива эта, похоже, ничуть его не тревожила.

— Я молод в глазах этого мира, — сказал он. — И да, есть множество вещей, которые я ещё хочу увидеть и испытать в этом мире. Но я не хотел бы увидеть ничего из этого без тебя.

— Фишер, всё не так просто.

Он наклонил голову набок.

— Разве? — мягко спросил он. — По-моему, всё предельно просто. Разве ты не захотела бы провести со мной загробную жизнь, если бы умер я?

— Конечно, захотела бы!

— Тогда пусть моя любовь будет равной твоей. — Он говорил с такой нежностью, что у меня защипало глаза.

— Но что, если никакой загробной жизни нет?

Он грустно улыбнулся и на секунду опустил голову. Когда он снова взглянул на меня, его лицо выражало только тёплое, ласковое раздражение.