Сера - Калли Харт

— Ты драматизируешь…

Они перекрикивали друг друга, слова терялись в их ярости. Лоррет перекрыл оба голоса одним рёвом:

— ХВАТИТ ОРАТЬ, ПРЕКРАТИЕ ОБА!

Они замолчали, но всего лишь на секунду.

— Ты забыл, как нужно руководить, — обвинила Дания. — Если задача тебе не по плечу, отойди в сторону. Иногда жертвы неизбежны.

Смех, сорвавшийся с моего спутника, был злым и коротким.

— Я знаю, — медленно сказал он, — что тот, кто готов принести жизни своего народа в жертву и записать их потери как «побочные», не лидер. Точно не тот лидер, которым я когда-либо буду…

— Тогда, возможно, ты просто не подходишь для этой роли, — выплюнула Дания.

Беспомощность. Вот что я чувствовала, наблюдая за этой ссорой. Но если Дания ещё раз заговорит с Кингфишером в таком тоне, я, черт, сама насажу её на копьё.

Лоррет поднял руки в умиротворяющем жесте, снова пытаясь быть голосом разума.

— Вы оба правы. Мы обязаны эвакуировать Калиш. И да, сера наш лучший шанс уничтожить эту заразу. Но нам не нужно вырезать всех спрайтов, чтобы собрать нужное количество серы, так ведь? Есть другой способ.

Кингфишер уже мотал головой. Я никогда не видела, чтобы он выглядел настолько яростным:

— Нет. Абсолютно нет.

В смехе Дании слышалась почти истерика.

— Ты ебанулся, друг.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я. — Какой другой способ?

— Нет, — повторил Кингфишер. — Лоррет ошибается. Другого способа нет. — В его тоне не было ни тени допуска для спора.

— Значит, вот так? — Дания вскинулась. — Ты хочешь уйти из места, за которое бился, чтобы вернуть его, и при этом у нас ни плана, ни хоть какого-то понимания, как мы вообще собираемся всё это пережить?

— Мы что-нибудь придумаем. — Голос Кингфишера был твёрдым, но на Данию это не произвело впечатления. Даже Лоррет выглядел немного неуверенным.

— Пойдёмте. Стоя здесь и грызя друг друга, мы никому не поможем, — сказал воин.

— Вы все ебанутые, как бешеные псы, — прошипела Дания себе под нос, выходя из комнаты.

Кингфишер направил острие клинка ей вслед:

— Дания, богами клянусь, я убью тебя лично, если ты хоть пальцем тронешь хоть одного из этих спрайтов.

— Кингфишер…

Он резко обернулся ко мне, лицо бледное, словно привидение. Он поцеловал меня в лоб и отстранился.

— Я знаю, что ты хочешь спросить. Знаю, что хочешь понять. И я объясню, — сказал он. — Клянусь, объясню. Просто, сейчас мне нужно немного времени. А ты нужна своему брату, Оша.

Он кивнул на окно. По стеклу струились потоки дождя, но я всё равно могла различить одинокую фигуру, стоявшую там, на заснеженной лужайке. Сколько он там простоял под ливнем? Как я могла не заметить его?

— Иди к нему, — сказал Кингфишер. — Я скоро найду тебя. Клянусь.

***

Он стоял босиком.

Его волосы промокли и прилипли к голове, локоны разгладились под ударом ливня. Хейден смотрел ввысь, хмурясь так глубоко, будто дождь вырезал морщину на его лбу. Он не посмотрел на меня, когда я подошла, но знал, что я здесь. Я держала куртку над головой, в основном, чтобы защититься от потока воды, но ещё и чтобы отгородиться от тусклого солнечного света, который еле-еле просачивался сквозь плотную пелену туч.

— Что случилось, Хей? — Наша мать так его называла. После её смерти я отказывалась использовать это имя, боялась пробудить память о ней. Каждый раз, когда это происходило, меня разрывало на части, а я не могла позволить себе утонуть, если нам обоим нужно было держаться на плаву. Слабость, конечно. Мне следовало позволить ему сохранить то имя, какое она дала ему. Следовало позволить ему сохранить хотя бы эту частичку её.

— Я… я не знаю, кем мне здесь быть, Саэрис. Всё так… другим кажется, — сказал он.

— Знаю. Здесь действительно все иначе. К этому надо привыкнуть. Но «иначе» ведь не обязательно плохо, правда?

Он моргнул, дождь стекал прямо в глаза. Он выглядел растерянным.

— Не знаю. Правда, не знаю. То есть, вот это? — Он провёл ладонью по лицу, стряхивая воду. Капли стекли по его пальцам и упали в снег. — Я и представить себе не мог, что такое место вообще может существовать. — Он сглотнул. Наконец посмотрел на меня. — Кем мне здесь быть, Саэрис?

— А кем ты был в Зилварене? — парировала я.

— Не знаю. Я, я всегда думал, что ты скажешь мне, что нужно делать. Кем мне нужно быть. Ты всегда была рядом, такая сильная. У тебя всегда был план.

О боги. Мне хотелось рассмеяться. Если бы он только знал. Печально вздохнув, я взяла его за руку и сжала её.

— У меня никогда не было плана, Хей. И тебе всегда предстояло самому решить, кем ты хочешь быть. Это никогда не было моим выбором. Я понимаю, как это всё подавляет. Понимаю, что тебе, наверное, кажется, будто я даю тебе ещё худшую долю, чем та, что досталась тебе в Зилварене. С этим разложением, с пожирателями и всем остальным, что происходит здесь, я понимаю. Ивелия может показаться не самым безопасным местом. Я пойму, если ты захочешь вернуться.

Челюсть Хейдена напряглась, мышцы на горле дёрнулись, пока он обдумывал мои слова. Но он покачал головой:

— Нет. Что бы ни было, ты единственная семья, что у меня есть. Если ты остаёшься, то и я останусь. Прости, что сомневался в тебе. И прости, что я никогда как следует не ценил всё, что ты делала для меня в Третьем. Я разберусь. Я буду стараться. Я хочу быть полезным здесь, Саэрис. Не хочу быть обузой.

— На всё будет время. Не думай об этом сейчас. Давай пойдем в дом. Ты ведь простудишься под таким дождём, Хейден. Он ледяной.

Мой брат всхлипнул, вытер нос тыльной стороной ладони и кивнул, поворачиваясь к дому. Из-за дождя я не сразу заметила, что он плачет.

Мы почти дошли до теплого дома, когда ту странную силу, что потянула меня в горящую комнату Тала, снова свело узлом у меня в животе. Я хотела войти вместе с ним, но что-то удерживало меня. Будто чья-то рука крепко сжала мои внутренности, какая-то непреодолимая сила