Сера - Калли Харт

спускайтесь в деревню. Сатиры нас не ждут. В последний раз, когда столько вооружённых фей появилось у них на пороге, дело кончилось кровавой бойней. Не будем давать им повод для паники!

Бойцы шагали в густой, светящийся дым один за другим, с любопытством, с неопределённостью. Каждый из них меня знал. Я уже однажды был их командиром. Я вёл их в атаку на крутой склон победы и отступал вместе с ними в дни поражений. Любой ужас, который я когда-либо просил их встретить, я встречал первым.

А потом я их оставил.

Никто из них не знал почему. Никто не знал, куда я исчез.

Благодаря Талу, Ренфис знал. Но они были связаны клятвой и не могли рассказать никому, где я был. Они не могли объяснить этим бойцам, что я не покидал их добровольно.

Теперь они знали правду, подробности Гиллетри и всего, что произошло там, разлетелись по Иррину достаточно быстро после того, как я вернулся.

Но сто лет это долгий срок.

А доверие теряется куда быстрее.

Теперь Ренфис был их предводителем. Именно Рен должен был подгонять их, ведя через теневые врата к безопасности, но его не было, и я был никудышной заменой.

Дождь прекратился некоторое время назад. Почти стемнело, и тучи висели так низко и были настолько плотными, что Саэрис могла находиться снаружи. На ней был тяжёлый шерстяной плащ с поднятым капюшоном, защищавшим её от последних лучей уходящего дня. Когда она пересекала заснеженный склон, Оникс семенил рядом, и я вновь поразился тому, насколько странным, но в то же время естественным казалось то, что она здесь, что она моя пара. Она была не такой, как я ожидал. Она была куда большем. Она действительно ворвалась в мою жизнь, как комета, и теперь меняла всё.

Она сама изменилась. Последние несколько недель её преобразили. В её движениях появилась гибкая уверенность, когда она приближалась, её сапоги хрустели по снегу. Она всегда хорошо смотрелась в боевой коже, но теперь, она как будто была рождена для неё. Моё сердце болезненно сжалось от немыслимой гордости, когда я увидел, что её чёрные волосы заплетены в боевые косы. Фейские боевые косы. Она стала частью этого мира, частью меня и я не хотел бы иначе.

Её глаза сверкнули кинжалами, когда она остановилась рядом со мной, и я внутренне приготовился к разборке, которую, без сомнения, заслуживал.

— Мы не пытаем людей, — сказала она ледяным тоном.

— Кэррион пытает меня ежедневно, — проворчал я.

— Если мы пытаем людей, мы становимся такими же, как они, — продолжила она, не обращая внимания на моё бурчание.

— А если мы захватим вражеского воина, и у него есть информация, которая нам нужна? — спросил я.

Она наградила меня сухим, недовольным, косым взглядом из глубины капюшона.

— Ладно. Хорошо. Мы не пытаем людей.

— Думаю, нам стоит отправить Изабель обратно в Неверкросс. Возможно, нам придётся снова обратиться к ведьмам. А мы не сможем сделать этого, если держим одну из них в заложниках.

Решительная. Стратег. Я знал, что Саэрис такой может быть, но сейчас мне особенно нравилось видеть эту её сторону. Она строила планы, старалась быть на шаг впереди и это неимоверно меня радовало. Я кивнул, устремив взгляд на меркнущий горизонт и пытаясь не смотреть на чёрную гниль, которая неумолимо ползла к дому моей семьи.

— Ты права. Как только все пройдут через врата, я прослежу, чтобы она вернулась на земли клана.

— А утром я хочу вернуться в Аммонтраейт. Все эти люди…

— Это не твоя ответственность, — мягко сказал я. — Только если ты сама этого не хочешь. Кровавого Двора больше нет, Саэрис.

— Но Аммонтраейт есть. Санасрот тоже. И мы не знаем, осталась ли орда там, где я приказала ей ждать. Что если они вырвались и сейчас рвут дворец на части, высушивая всех, кто согласился вернуться?

Я сжал челюсть, не желая отвечать. Этот сценарий приходил мне в голову, и мой первый отклик был… не слишком благородным.

Отменяет ли возвращённый статус фей всё те чудовищные преступления, которые они творили веками? Чёрт возьми, хорошо, что решение не за мной.

— Большинство из этих людей не выбирали становиться высокородными, — сказала Саэрис. Она не могла знать, о чём я думаю. Даже при нашей связи как пары. Логично, что она тоже размышляла о вопросе их вины. — Малкольм убил большинство из них. Возможно, прежде они были добрыми. Хорошими. И несмотря на твою хмурость, я не думаю, что ты оставил бы их там, чтобы их пожирали монстры. Вдруг они не мудаки.

— Вдруг они не мудаки. Боги… — я безрадостно рассмеялся, и смех перешёл в тяжёлый вздох. Пока она говорила, меня пронзила неприятная догадка. Что если это люди из Гиллетри? Те, кого я не смог спасти. Те, кому приказал сгореть, когда вампиры Малкольма взобрались на стены города и рвали его улицы, оставляя за собой смерть и гниль.

Что если тогда я мог их спасти? Саэрис хотела получить такой шанс и я не собирался отказывать ей в этом. Я не позволю ей когда-либо испытывать такое же сожаление, которое сжирает мою душу ежедневно.

— Мы не возьмём Тала, — сказал я резко. — Сомневаюсь, что он в состоянии. И после всего, что он пережил там, думаю, ему лучше никогда больше не ступать в Аммонтраейт.

Глаза Саэрис широко распахнулись.

— Подожди. Значит, ты согласен? Мы можем вернуться? — Её удивление было до невозможности трогательным. Я обнял её за плечи и поцеловал в висок, целуя сквозь её капюшон.

— Мне не стоит тебе этого говорить, ведь ты, кажется, до сих пор в блаженном неведении, какую власть имеешь надо мной, но… я дам тебе всё, что ты пожелаешь, Саэрис Фейн. Всегда. И неважно, чего это мне будет стоить.

Это было не обещание, а правда, и я исполню её. Даже несмотря на то, что гниль подбиралась к Калишу и к последней ниточке, связывавшей меня с семьёй, я ухитрился улыбнуться. Подозревал, что улыбка вышла кривоватой, но всё же:

— Я в твоём распоряжении, королева Саэрис, — прошептал я ей в волосы.

На этот раз она не закатила глаза от титула. Раньше она правила двором чудовищ. Теперь оставалась слабая надежда, что хоть крошки её прежнего двора можно будет спасти. И отношение Саэрис