Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

пытался вынести хоть что-нибудь: книги, мамины гребни, отцовский любимый кубок... Но неважно, куда я бежал с этими сокровищами. Они буквально обращались в пепел в моих руках. От родителей не осталось ничего. И даже эти камни становятся прахом. Мой родной дом умирает, и я ничего не могу с этим сделать.

— Твои родители... они похоронены? — Моё сердце колотилось как сумасшедшее.

Я представляла боль маленького мальчика, который даже гребень не может сохранить, чтобы помнить о любимой маме, и на глаза наворачивались слёзы.

— Не плачь, Юниль. Я принёс тебя сюда, чтобы ты смогла увидеть мой дом. Я так боялся, что не успею привести сюда свою истинную. Что всё зарастёт колючим кустарником, и не останется даже пыли. Но... Видимо, боги меня и правда любят. Пойдём. Скоро рассвет, ты должна увидеть это ночью. Должна, Юниль.

Он обнял меня и повёл по едва различимой в свете магических огней дорожке.

Мы обошли дом и направились в сад. Наверное, когда-то он был красивым, сейчас же искорёженные стволы деревьев скорее пугали. Тьма не пощадила ничего.

— Это твой отец... Его дар? — я не удержалась от вопроса.

— Кто сделал такое с землёй? Ты это желаешь знать?

Я поймала на себе взгляд Льюиса. Глаза, как и когда-то в детстве, пылали зелёным огоньком.

— Да, почему здесь всё обращается в пыль?

— Это был не отец, а я, — губы Льюиса изогнулись в жёсткой усмешке. — Это всегда был я. Ты веришь, Юниль, в то, что если не готов умирать, если не согласен со своей судьбой, то можно поспорить с ней? Найти лазейку и вернуться. Стать сильнее и умнее. Исправить ошибки, найти ту, что любил больше жизни.

— Ты о чём? — я вздрогнула. — Льюис?

— Да, Льюис... но не Золотой, моя ведьмочка. Тёмный. Теперь тёмный. А всё вокруг — это отголоски моей силы. Я — тлен... Тот, кто обращает мир в прах. Смерть! И я таким родился. Стоило императору увидеть сына своей сестры, как он всё понял. Снова родился тот, кто сможет объединить магов и драконов и возвыситься над ними. Это решило всё... Отца закололи на наших с мамой глазах. Я видел, как он медленно оседает на пол. Ужас в его глазах. Да, его тьма вырвалась тогда, спеленала нас в попытке защитить, но... не вышло.

Он замолчал... Обнял крепче и свернул в сторону ближе к разрушенной стене. Возможно, здесь когда-то была теплица или розарий. Сейчас же всё заросло.

— И всё же, как так получилось? — я хотела услышать ответ.

— Мама пыталась бежать, после умоляла не убивать нас. Она знала подосланных палачей по именам. Двое из них были генералами, один — отец её лучшей подруги. Она взывала к нему. Ползала на коленях. Но... — Льюис с такой силой сжал меня, что стало немного больно. — Я часто после видел это в кошмарах. Как она цепляется за его кафтан. Умоляет именем его дочери на губах. Зовёт его... Но он замахивается мечом, чтобы нанести удар. Я вижу это до сих пор. Вегарт говорит, что я мягкосердечный, а я не могу поднять руку на ни в чём неповинную женщину, на ребёнка, на отца семейства... Я просто не могу причинить им ту же боль, что испытал сам. Да, я запустил на территорию своей империи дикие племена пустынных псов. Но не все они красноглазые. Не все убийцы! Не все, Юниль... Люди просто хотят жить, псы, драконы, ведьмы. У всех нас одно счастье.

Я остановилась и обняла его, крепко прижимаясь к его груди.

Мне было так жаль того маленького мальчика, на глазах которого убивали любимых родителей. Жаль было ту женщину, что пыталась спасти себя и сына. Унижалась, моля о пощаде.

Слёзы медленно стекали по щекам.

Глава 33

— Я не хотел быть императором, Юниль. Никогда не хотел. Но меня не спрашивали.

— Но ты выжил тогда, — шепнула. — Значит, твоя мама не зря молила.

— Нет, — его выдох разбился о мои волосы. — Меня ждала та же участь. Но палачи слишком уж недооценили ребенка. А я сидел возле растерзанного тела матери и впитывал тьму своего отца. Будил память души. Взывал к зверю, сливаясь с ним в одно целое. Дитя во мне скулило от ужаса, прячась за дракона, растворяясь в нем, прося защиты... и мести. И тогда, Юниль, я стал тем, кто я есть. Я вобрал в себя все... До последней черной магической искры. И когда, разграбив дом, они пришли за моей головой, потому что дядюшка желал получить её как доказательство содеянного, я встретил их с достоинством. Это я умертвил эти земли. Моя истинная тьма. Мои убийцы медленно обращались в пепел, понимая, что с ними происходит, а я стоял и смотрел. Наслаждался их болью. Ты чувствуешь меня, Юниль, мой дар? Здесь отравлено им всё.

Я сглотнула.

«Смерть» — вот что я ощущала.

Она словно дышала мне в затылок.

— Это все ты... Льюис?

— Только ты и знаешь, что я такое, моя ведьма, — он коснулся губами моего виска. — Остальные лишь робко догадываются, боясь спросить в лицо.

Вместо того чтобы оттолкнуть и с воплем убежать, я крепче обняла его, запустив ладонь в его волосы.

Это же мой ампиратор, с которым я бегала в поле за цветами. Это все еще он, и всегда будет только лишь им.

Мой веселый, добрый и заботливый Льюис.

— Как ты оказался рядом с генералами Айдана Свирепого?

Мне нужны были ответы. Нужны, хотя этот разговор шел через слезы.

— На второй, а может, и третий день в дом явились двое. Я смотрел, как они заходят в гостиную с обнаженными мечами. Как осматривают отца и то, что осталось от его убийц. Я лежал возле матери и наблюдал за ними. Один остался внизу, второй поднялся, — голос Льюиса звучал тихо. Он положил руку на мой затылок и уткнулся носом в мои волосы. — Убедившись, что хозяин дома мертв, Ярвен подошел к маме и в этот момент заметил, что я слежу за ним. Он растерялся... даже испугался. Его лицо, искаженное шрамами, скривилось. Он поднял меч, замахнулся, но остановился. У Ярвена Шрама дрогнула рука. Опустив оружие, он сел напротив, не спуская с меня глаз. Вернулся Вегарт. Бросил взгляд на меня и сплюнул на