Коснуться души - Опал Рейн

сказал: — Поскольку Демоны были загнаны сюда, мне была дана задача очищать оскверненные души, которые приходят от Демонов. Будь то животное или человек, то, что съедает Демон, развращает пламя души, и я должен использовать ту малую силу, что у меня есть, чтобы исцелить их. И, наконец, моя последняя задача — дать этим душам место для жизни, иначе ваш мир был бы наводнен Призраками. Хоть они и люди, они не переходят к тем Богам, что приютят мертвые души отсюда. Я даю им дом, и, делая это, я обретаю силу — вот почему использование одной из них, как я сделал сегодня, чтобы дать себе временное усиление способностей, также глубоко ослабляет меня.

Только тогда она поняла, что все облако Велдира казалось… меньше, чем когда оно впервые появилось.

Она повернулась к Фавну, когда краем глаза заметила, что он царапает веревку на шее. Скулеж отчаяния вырвался у него, и ее глаза печально опустились, наблюдая за этим.

Он был в ловушке. Вряд ли это можно было назвать жизнью, даже если это была полужизнь.

— Ты заберешь его туда? В Тенебрис, или как ты там это назвал. Сможет ли он ходить там, или он будет огоньком, фактически не в сознании?

— Возможно, мне не придется, — сказал Велдир, как раз когда его облако переместилось, чтобы оказаться перед линией ее взгляда.

— Что значит «возможно, не придется»?

— Как сильно тебе дорог этот Мавка? — сформировалась нога, когда он шагнул ближе к ней. — Известно ли тебе, что они ищут невесту, чтобы стать стабильными в этом мире?

— Стабильными?

— Они стремятся есть плоть, потому что они пожиратели душ, и подобно тому, как невеста превращается в Фантома, когда Мавка становится ее живым якорем, эта душа в ответ привязывает их к физическому миру, что усиливает их. Вот почему они больше не испытывают голода, как только связь сформирована, — его лицо сформировалось, прежде чем исчезнуть и снова появиться, повернутым к Фавну. — Ты дала ему имя, как я полагаю. Ты сказала, что он твой друг. Но нечто большее ли он? Ты пыталась спасти его, но готова ли ты рискнуть своей жизнью, если бы я мог вернуть его?

Ее правый кулак сжался, отчаянно желая ухватиться за эту ниточку надежды, но до ужаса боясь сделать это.

— Ты сказал, что не можешь вмешиваться.

— Я не могу вмешиваться в дела Демонов, и я не могу спасти Мавку, если его череп был поврежден, — его лицо появилось перед ней, и на нем снова была широкая, полная клыков ухмылка. — Но в данный момент он находится в пределах моей власти. Он умер, а это значит, что его душа принадлежит мне, и я могу делать с ней что пожелаю. Я также не могу влиять на живого человека без его разрешения. Как еще, по-твоему, я обрел пару? Мое вмешательство в ее судьбу аннулировалось, как только она стала моей, так же будет и с тобой, если ты станешь его.

Это подогрело ее интерес, и она подняла одну бровь.

— Что ты сделаешь?

— Я должен предупредить тебя. Это может не сработать. Это может закончиться тем, что я заберу обе ваши души обратно в Тенебрис. Поскольку я не могу никого вернуть из мертвых, даже своих детей, я не вижу другого выхода. Но так как ты сохранила часть его души живой и в этом мире, починив его череп до истечения суток, это означает, что это не полное воскрешение, а половинчатое — в котором я могу, так сказать, обойти правила.

— Ой, да выкладывай уже! — закричала она, напугав Фавна, который бросился на нее, но был отдернут веревкой назад. — Если есть способ спасти его, то, конечно, я хочу это сделать! Мне плевать, чего мне это будет стоить.

— Твоя душа стала ярче, — усмехнулся Велдир. — Уверен, ему будет приятнее есть ее горячей.

— Ты планируешь скормить ее ему? Разве это не сделает меня его невестой?

— Ты кажешься сбитой с толку и нерешительной, — сказал Велдир, и его лицо нахмурилось, отражая ее выражение. — Почему?

— Ну, — проворчала Маюми, потирая локоть. — Я уже предлагала ему свою душу, и он отказался, потому что не хотел обрекать меня.

— Если он заботится о тебе так же, как и ты о нем, все будет хорошо, — его рука сформировалась, зависнув всего в дюйме от ее грудины. — Ты должна сделать свой выбор, или мне придется забрать его вместо этого. Как я уже сказал, мое время здесь истекает.

К тому времени, как ее взгляд упал на Фавна, она уже приняла решение.

— Ладно, — ее щеки потеплели, почти как от застенчивого румянца — что было странно для той, кто редко краснел. — Просто забирай.

Без предупреждения рука метнулась вперед в ее грудь, погружаясь под плоть, словно кто-то опустил руку в воду. Она не почувствовала ничего, кроме жара, вырвавшегося из нее, когда ее душа была насильно вытащена из тела в его меловой, черной руке.

Затем облако Велдира переместилось и встало перед Фавном, который принюхался к воздуху. Велдир не имел запаха, поэтому Маюми решила, что он чует ее душу.

Велдир направил ее в одну сторону, как кто-то, дразнящий собаку мячиком, и череп Фавна последовал за ней. Она полетела в другую сторону, Фавн последовал за ней, прежде чем Велдир бросил ее ему.

Его клыки раскрылись, а затем сомкнулись вокруг нее. Он запрокинул голову и проглотил.

— Пока я здесь, я могу заодно исцелить его раны, чтобы ему не пришлось терпеть их, если это сработает, — сказал Велдир, когда черный сверкающий песок вышел из его облака, чтобы окутать Фавна.

— Если это похоже на то, как Фавн исцеляет меня, разве тебе не будет больно? — спросила Маюми, слегка наклонив голову. Она была удивлена, что Велдиру есть до этого дело, когда Фавн, вероятно, исцелился бы сам.

Может, потому что он его отец? Фавн создал у нее впечатление, что редко встречался с ним, если вообще встречался — что означало, что тот отсутствовал большую часть его жизни. Она не ожидала, что ему будет так не все равно.

То, как ухмыльнулся Велдир, когда его лицо на мгновение сформировалось, а глаза сощурились от глубокого юмора, показало подтекст чего-то другого.

— Нельзя причинить боль тому, что ничего не чувствует.

Так вот в чем дело. Не было никакой жертвы в том, чтобы забрать его раны себе.

Независимо от причины, она наблюдала, как сверкающий песок заполняет его раны, не оставляя даже шрама. Он также очистил его, сделав мех пушистым и блестящим на солнце.