Коснуться души - Опал Рейн

Маюми дарила его лицу самые сладкие, самые нежные порхающие поцелуи, следуя по какой-то линии, которая, как он чувствовал, отличалась. Он понятия не имел, что это было, но выяснит это позже. Все, что он знал, это то, что это не причиняло боли.

Она опустилась ниже, прижимая кончики пальцев к нижней части его подбородка, чтобы поднять его. Она поцеловала переднюю часть его клыков, и он открыл глаза, обнаружив, что ее взгляд твердо устремлен на него.

Она казалась немного бледнее, чем он помнил, и кожа под глазами была припухшей и розовой, но когда она улыбнулась с озорным намеком в выражении лица, его сердце внезапно забилось быстрее. Там была и нежная теплота, какой он никогда не видел от нее раньше. Маюми всегда была чувственна по отношению к нему, но это казалось чистой привязанностью. Мог ли какой-либо Сумеречный Странник, или даже человек, не быть очарованным ею в таком состоянии?

Я не думаю, что смогу вынести, если она будет еще милее со мной. От одного того, что она целовала его лицо, глядя на него, его зрение окрашивалось в ярко-розовый цвет. Тот факт, что он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы позволить ей видеть это, делал все еще лучше.

Мне нравится, когда она холодная. Так легче не стать ее добычей — странная мысль для такого зверя, как он.

Затем она сделала то, что заставило его челюсти слегка разжаться от глубокого выдоха.

Маюми провела языком по его клыкам.

На третий раз она потребовала:

— Открой рот, Фавн.

Он разжал клыки как следует и приветствовал ее язык, лизнув его своим. Она углубила контакт, проведя своим языком по его языку жестко и быстро. Он лично встречал каждый ее восхитительный вкусовой рецептор, и дрожь проходила через него при каждом движении. Когда она повернула голову и пошла в другую сторону, он сделал то же самое, пока она не прикусила кончик его языка.

Его голова дернулась назад, не ожидая от нее такого, но она держала крепко, и его язык растянулся между ними.

Он прочитал выражение «попался» на ее лице.

Фавн издал тихий, охваченный жаром рык. Он подался головой вперед, его клыки разошлись вокруг ее лица, когда он протолкнул свой язык сквозь ее зубы глубоко в ее рот.

Он не мог сдержать стона от ее вкуса и текстуры, в то время как она издала мягкий стон в ответ, лаская его языком.

Когда он почувствовал, как ее руки возятся между ними, он сжал в кулак капюшон ее куртки и стянул ее с нее, как только она закончила с пуговицами. Она стянула рубашку и тоже позволила ей упасть. Ему нужно было ее прекрасное обнаженное тело, прижатое к его собственному. Ему нужно было почувствовать, что она реальна, что он здесь, с ней, в физическом мире.

Его рука скользнула от ложбинки между ее бедрами вверх по позвоночнику, пока он не разрезал резинку для волос своим когтем и не запустил пальцы в чудесные пряди. Он восхищался каждым дюймом ее тела, от мягкой кожи и твердых позвонков до ее шелковистых волос. Каждая частичка ее заставляла его ладонь покалывать.

За одним глухим ударом последовал второй: один из ее ботинок упал на деревянный пол, а другой упал ему на ногу, когда она их скинула.

— Я думала, что никогда больше не смогу прикоснуться к тебе, — прошептала она, проводя пальцами сквозь мех на его груди, пока они не заскользили по его плечам и вниз по верхней части спины. — Или почувствовать твой запах, — пробормотала она, уткнувшись лицом в его шею и глубоко вдыхая его. — Или ощутить твое тепло, или услышать твое дыхание.

Пламя прошло сквозь него, взъерошивая все его нечеловеческие части, от меха до шипов, покрывающих его. Даже кончик его хвоста свернулся от ее признаний.

Ее аромат менялся от успокаивающего до обжигающего, ее возбуждение нарастало, обвивая его разум, как тупая боль. Он тяжело дышал, борясь с ним, и сильнее сжимал в кулаке ее волосы и бедро от резкого напряжения, которое оно вызывало.

Она была такой ненасытной и страстной, что он терял контроль. Он с радостью позволил бы ей съесть его заживо, пока она не останавливалась, обожая, как ее непрерывно движущиеся руки и рот балуют его.

Он не мог сдержать урчания, которое вырвалось у него, когда он потерся боком черепа о нее. Она сильнее прижала свою обнаженную грудь, чтобы добраться до корней его меха и коснуться самой его плоти.

— Я скучала по этому урчанию и тому, как оно щекочет мои чертовы соски. Мне плевать, как ты это сделаешь, но сними с меня штаны и возьми меня, Фавн. Боже, я скучала по тебе внутри меня.

Ее смех был дразнящим, когда рычание смешалось с его урчанием. Он убрал руку с ее волос, чтобы удержать ее торс, поддерживая ее, когда опустил руку из-под ее ягодиц. Ее ноги качнулись, ударившись о него, когда он схватил заднюю часть ее брюк; его когти пронзили ткань, прежде чем он сорвал их с ее тела. Полоска ткани между ее ногами, жалкая, бесполезная преграда, последовала за ними.

Затем он шагнул вперед, чтобы усадить ее идеальную, упругую, круглую задницу на край ее обеденного стола. Он не был готов полностью опустить ее, не так, чтобы она могла сбежать от него. Это была почти идеальная высота, так как она приблизила ее к его шву, а ее стройные бедра широко раздвинулись вокруг его собственных. Фавн навис над ней, опираясь на выпрямленную руку, чтобы еще больше зажать ее в ловушку.

Маюми откинулась назад, опираясь на обе руки, не сводя взгляда с его глаз. То, что он держал ее, сохраняло их розовыми, но при взгляде на ее прекрасное тело, обнаженное перед ним, его зрение сменилось на фиолетовое.

Как могло быть иначе, когда он наблюдал, как она проводит языком по линии губ, прежде чем прикусить внутреннюю часть нижней с явным интересом? Или когда его взгляд скользнул вниз, чтобы увидеть, что ее милые коричневые соски затвердели, словно умоляя о его внимании — он начал поглаживать их тыльной стороной одного из когтей вверх и вниз.

Цвет его сфер стал глубже, когда плоский мускулистый живот втянулся, когда она подала бедра вперед, чтобы показать ему больше себя.

Все остальные звуки, которые он издавал, оборвались, когда он застонал при виде ее коричневых