Коснуться души - Опал Рейн

Фавн задрожал, толкаясь, чувствуя, как ее тело подается вперед, когда он пытался овладеть ею. Заклинание действовало медленно, и поначалу он думал, что оно не сработает.

Он задержал дыхание, пока, наконец, ее киска не уступила ему дорогу, медленно, но верно. Он знал, что усложнил задачу, когда его ствол набух и выпустил каплю предсемени прямо в ее дрожащее, тесное нутро.

В последний раз, когда он делал это, он был зол, ревнив и полон собственничества. Он отчаянно хотел пронзить ее внутренности, чтобы заявить на них права.

На этот раз все было иначе. Это уже было его. Он просто забирал это обратно — и это было феноменально, зная, что она его невеста, что она навсегда будет связана с ним.

Его клыки разжались, и он взвизгнул от тугого давления и восхитительного хлопка чувствительной головки, проталкивающейся внутрь.

— О, блять, — прохрипела она.

— Посмотри на себя, — простонал он, наблюдая, как погружается всё глубже и глубже, а её бедра всё это время подрагивали. — Посмотри, как твоя маленькая киска так хорошо принимает меня, снова уступая мне дорогу, — в его рычании слышалось торжество собственника. — Такая узкая. Такая красивая, когда я раздвигаю тебя.

Ему не нужно было отстраняться, чтобы смочить её своей смазкой. Она сочилась из него, облегчая вход, но он сделал это просто ради ощущения.

Он не знал, что Маюми изо всех сил пыталась сдержаться, пока он менял её. Его движение назад и толчок вперед, до той точки, до которой он её уже растянул, отправили её за грань — точно так же, как в прошлый раз.

В тот момент, когда она начала сжимать его, когти Фавна впились в дерево стола, портя его. Он толкнул то, что было внутри неё, погружаясь в неё с жадными ударами.

Это выбило из неё крещендо криков. Она ещё не закончила к тому времени, как он зарылся так глубоко, как мог, поэтому он вытащил когти из её плоти и начал трахать её так быстро, как только мог, вжимая в стол. Тот шатался под ними, грозя сломаться, ударяясь о стену. Каждый удар был громким, доказывая, насколько дико он брал её.

Он был готов поймать её, но не собирался останавливаться, пока его самка не кончит разваливаться на части. Моя. Она моя. Моя, чтобы держать, трахать, трогать.

Волны жара распространялись по нему, начиная от паха, заставляя его мех и шипы подниматься рябью, когда кожа натягивалась.

Раньше в его черепе была легкая пульсация, когда он был так тверд, которая перерастала в ноющую боль, когда он начинал двигаться. Теперь всё, что он чувствовал, — это эйфорию, пока эта возбужденная женщина принимала его член, как хорошая девочка, которой она должна была быть.

Пока она сжимала оба рога и даже приподнималась на них в экстазе. Пока её тело изгибалось и выгибалось волнами, когда она вскрикивала. Пока она смачивала его ствол, запах которого был таким восхитительным, что его дыхание перехватывало — его язык отчаянно хотел попробовать его.

Я должен был сначала вылизать её. Он простонал, когда она начала расслабляться. Я должен был позволить ей кончить вокруг моего языка. Она всегда такая чертовски вкусная.

Его взгляд упал на его руку, обхватывающую её бедро, размазывая кровь и её соки по коже. Его толчки прекратились только для того, чтобы он мог безопасно поднять руку и лизнуть ладонь, затем пальцы, вбирая обе сущности.

Её ошеломленные глаза наблюдали за ним, и он не видел в них ничего, кроме похоти, пока покрывал свой язык.

— Вся ты вкусная, — пророкотал он. — Твоя киска, твоя кровь, твой пот. Я всегда хотел укусить тебя, но не мог раньше. Думаю, сегодня я это исправлю.

Её приоткрытые губы, выпускающие поверхностные вздохи, изогнулись в преследующей улыбке.

— Я. Кусаюсь. В ответ.

— Я рассчитываю на это, — сказал он, отступая назад, пока его щупальца удерживали её бедра. — Мы здесь не закончили. Держись за меня крепче.

Фавн хотел бы держать её милую задницу и заднюю часть бедер, стоя прямо, но вместо этого был вынужден опуститься на колени, как только они отошли от стола.

Она сидела на нем сверху, обхватив ногами его бедра, руками сжимая его рога, чтобы удержаться в вертикальном положении. Её грудь касалась его торса, когда он удерживал её неподвижно и начал толкать член вверх, в её узкий канал.

Как всегда, её тело было слишком маленьким, чтобы вместить что-то такое большое и высокое, как он. Он мог видеть, как первые несколько дюймов выпирают из её плоти изнутри, толкая её вверх.

— Да, Фавн, — простонала она, повисая на руках и отводя колени назад, чтобы раздвинуться для него ещё шире. — Именно так. Не останавливайся.

Её ступни были вытянуты, так что она могла прижимать их и голени к его движущимся бедрам. Она использовала их и руки, чтобы подпрыгивать, заставляя их двигаться быстрее, чтобы его удары были глубже, жестче.

— Я скучал по тебе, — простонал он, на мгновение набухая внутри неё; тепло и полнота обнимали его ноющий член. — Я скучал по этому. Те последние несколько дней были такими тяжелыми для меня, Маюми. Желание прикоснуться к тебе, но невозможность сделать это. Я жаждал тебя, так же, как я всегда жаждал тебя.

— О, Фавн, — прошептала она, её глаза опустились в том, что, как он подумал, могло быть жалостью к нему — поэтому он, блять, вогнал член быстрее, просто чтобы это выражение исчезло.

Её крики внезапно стали громче, более ломаными и потерянными. Маюми откинула голову назад, выгнув грудь в его сторону, и начала двигать бедрами взад-вперед, пока он толкался внутрь и наружу. Их смешивающиеся движения заставили её глаза слезиться, в то время как нос и щеки порозовели от глубокого возбуждения. Её взгляд полностью потерял фокус, уставившись в пустоту на потолке.

И Фавн знал по спазмам, пробегающим вокруг его члена, что она была в мгновениях от того, чтобы снова сломаться. Маюми была полностью поглощена темной сущностью, которой была её похоть.

— Ты такая чертовски красивая в таком состоянии, — прорычал он, сжимая её бедра сильнее и используя их, чтобы подбрасывать её. — Это единственное время, когда ты становишься мягкой. Когда твой ехидный, грязный рот не может делать ничего, кроме как стонать и скулить. Ты даже не видишь, что тебя трахает, не так ли? — Он замедлился всего на несколько толчков, когда сказал: — Но держу пари, ты можешь это чувствовать, можешь чувствовать мой член внутри себя.