Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Духи неуверенно зашептались. Мало кто уже помнил, каким был Шиикар. Потерявшие разум и своё прошлое вспоминали с трудом. Шиикар был единственным Господином великолепного Вари-Ё. Он не терпел соседства с другими духами, был очень силён и отличался крайней степенью безумия. Несколько раз он сам разрушал собственный город до основания, бесчисленное число раз пытался разрушить самого себя, а потом и весь Хоётор. Смерть стала для него освобождением. Бремя безумия было слишком тяжёлым для него.

Но он действительно был силой понятной и знакомой. Возможно, вынужденный покой благотворно сказался на его разуме. Почему бы…

— … не попробовать? — зашелестели шепотки. — Пророчество будет исполнено, сила придёт и поменяет Хоётор. Но это будет Шиикар.

— Но причём здесь дитя? — спросил кто-то.

— Сферу, в которую сейчас заключён Шиикар, сделали смертные жрецы Истаридана, — напомнила Идоара. — Чтобы отомкнуть её, нужна магия, — по маскам опять скользнула сложная смесь чувств. — У девочки её много. Её сила станет ключом, её жертва будет освобождением для силы Шиикара. Она станет проводником для него, и пророчество исполнится.

— Так просто? — не поверил Атраш.

— Это непросто! — тут же взбесилась Идоара. — Магия лишь ключ. Истаридан был на пике своих сил, когда заключал Шиикара в сферу. Нужны усилия многих из нас, чтобы снять оковы, которые наложил уже он. Сможем ли мы договориться между собой и справить совместный ритуал, чтобы освободить Шиикара, силу, которая нас спасёт? Нужны всего десять сильных духов, всего…

— Всего⁈ — истерично вскрикнул кто-то. — А как же остальные? Вы освободите его, он будет обязан вам, а мы, мы! Что делать нам⁈

— А вы будете рядом, когда он появится, и порадуетесь его возвращению, — сладко запела Идоара. — Разве он сможет понять, кто именно проводил ритуал, если его обнимем все мы?

Духи одобрительно загудели. Всё ещё звучал подозрительный и недоверчивый шёпот, кто-то испуганно плакал, но в целом собравшиеся воодушевились.

— Нам нужно в Вари-Ё, — прошипел Итраид, бешено сверкая глазами. По его губам гуляла странная то ли безумная, то ли злая, то ли радостная улыбка. — Он будет рад оказаться сразу в родном городе. И ещё больше рад, когда поймёт, что мы не тронули его владения.

— Да, нужно в Вари-Ё, — голос Идоары дрогнул нетерпением, но она быстро совладала с собой. — Я принесу сферу туда, и вы тоже направляйтесь вместе с жрецами в Вари-Ё и всё подготовьте. Шиикар станет нашим освобождением.

— Иди, — приказал ей главный Господин Итраид, — и исполняй то, что обещала. Но, — настроение его резко переменилось, глаза взбешённо уставились на Идоару и дух кровожадно улыбнулся, — только посмей обмануть нас. Кара будет страшной. Теперь я Хозяин Хоётора, и я убью тебя, если оступишься.

— Тебе нужно бояться не меня, — с улыбкой прошептала Идоара и, повернувшись на месте, исчезла в голубых всплесках.

Только она исчезла, как воодушевление духов резко спало.

— Как забрать?..

— Он так пристально смотрит…

— Боюсь, боюсь его!

Далеко внизу, в наземной части Дома Духов над корзиной с беспечно лопочущей малышкой стоял Страдающий Эр. Он смотрел на ребёнка, не отрываясь и не моргая. Итраид, глядя на него, нервно задёргался и заскрежетал зубами. Пусть он и называл себя Хозяином всего Хоётора, но связываться с Главным после унизительного поражения от Песчаного Господина не желал.

— Ты! — он упёр безумный взгляд в чёрный силуэт Атраша. — Иди ты! Он… прислушивается к тебе. Поговори с ним. Ты ведь умеешь… говорить с ним.

Атраш не ответил. Но скрытый туманом силуэт размылся, а затем и вовсе истаял. Нетерпеливый Итраид тоже исчез и появился уже внизу, в самом дальнем и тёмном углу Дома Духов рядом со смертными пленниками. Один из них выдохнул что-то резкое и ошарашенно уставился на Господина, но тому было не до букашек. Нервно закусив пальцы, он не моргая смотрел, как из тени к Страдающему Эру вышел Атраш.

Скудный свет сперва выхватил край чёрных туманных одежд, потом длинные шёлково блестящие чёрные волосы и только после этого белое, пугающе спокойное лицо с бездонными озёрами серебряных глаз. Говорят, главное безумие Атраша в его спокойствии. Он встал рядом с Главным Господином и посмотрел на девочку. Тонко, но без тепла улыбнулся ей.

— Здравствуй, Эра̀ш, — тихо произнёс он.

Страдающий Эр вздрогнул и медленно повернул голову к нему. Выражение его лица никак не изменилось, казалось, он не узнавал духа перед собой. Атраш протянул руку и коснулся искажённого лица Главного, и тот вмиг переменился. Раз, и перед взором Итраида и пленников предстали двое совершенно одинаковых мужчин. Два духа-близнеца. Губы Итраида затряслись от страха. Почему-то его всегда до ужаса пугали эти одинаковые лица. В память силились пробиться какие-то воспоминания, в голове мелькало то ли лицо Атраша, то ли Эраша. Строгое, холодное и совершенно безжалостное. Что-то гремело, рукам и ногам становилось тяжело. Казалось, ещё немного и он вспомнил… Но тут голову пронзила острая боль, и дух поспешил исчезнуть, чтобы криком не привлечь внимание.

— Я возьму, — Атраш опять взглянул на Миану, а потом на вернувшегося к прежнему облику Страдающего Эра. — Так нужно.

Он склонился, и его пальцы сомкнулись на ручке корзины. Эр не воспротивился. Продолжил стоять совершенно неподвижно, только взгляд переместился за ребёнком.

Что он видел?

Перед глазами проносилась картина, написанная красными мазками. Когда-то она имела и другие цвета, но постепенно утеряла их. Весь мир утерял краски, остались только красный и белый цвета. И на белом фоне особенно ужасно смотрели кровавые росчерки.

— Нет-нет! — за одежды из чёрного тумана цеплялись слабые руки жалкой смертной. — Нет, не трожьте их! Прошу, нет, только не их!

Смеет молить о пощаде? После того, как мужчины их народа вырезали слабых и немощных? Он выдернул плащ из чужих рук. А теперь эти трусы укрываются за спиной женщины и под крышей храма? Жалкие свиньи!

— Нет, прошу! Они ни в чём не виноваты!

Не виноваты⁈ Они⁈ Что же нужно сделать, чтобы смертные посчитали это поступком, заслуживающим порицания⁈ Правы Старшие, которые говорят, что смертные — самое ужасное порождение этого мира. Как Родители могли допустить, чтобы они появились? Неужели не было иного выхода, неужели нельзя было создать кого-то другого, более доброго, более милосердного?

Он с ненавистью уставился на двери храма, за которыми скрылись воины. Испугались бессмертного духа и решили просить защиты у своего бога, которого же и разозлили своими злодеяниями. Пусть сдохнут все!

В небе загрохотало, засверкало, и в крышу ударила молния столь