Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

Видар смеётся, глядя на отца почти безумным взглядом. О, он-то как раз не пуст! Он до краёв наполнен тьмой: собственной и целой сущностью, что способна в любую минуту лишить жизни его жену.

— Ты стал достойным королём, Видар. Будь им до конца, — Тейт подходит к сыну, укладывая тяжёлую ладонь на плечо. — И покажи нам себя, не прячься за страхом.

Видар прикрывает глаза, делая глубокий вдох. С выдохом перед родителями стоит не юнец, не тот, каким он помнил себя, когда имел честь видеть их каждый день. С выдохом он показал истинного себя – покрытого копотью Холодной войны, кровью Кровавой бани, жесткими стальными пластинами его законов и решений, гнойными нарывами от службы Тьме, едкой склизкой горечью от обломков собственных чувств и искрящейся любовью, во имя которой способен разрушать и созидать.

— Ты прекрасен, мой мальчик, — восхищённо шепчет Беатриса, жадно впитывая серебристый цвет волос сына, желая навсегда запомнить его таким: разбившимся на тысячи осколков и собравшимся в новую, улучшенную версию себя.

« — Если тебе некомфортно, я могу применить чары.

— Я хотела сказать, что ты невероятно красив. И я хочу, чтобы каждый в мире нежити увидел, насколько убийственна эта красота».

Видар дёргает уголком губы, слушая голос Эсфирь. Он не заслужил ни одной из этих женщин, но почему-то они не обращали ровно никакого внимания. Он не сохранил ни одну из них, он допускал их слёзы, боль, переживания, но они всё равно продолжали и продолжают любить его так беззаветно, до дрожи всего организма. Он больше не смел подвести их.

У Эсфирь был план, в который она не посвятила его. У него был план, о котором наверняка разнюхала Тьма, а узнав – вероятно, обрадовалась, что сможет его подавить. Это был не тот случай, когда они могли доверить друг другу дальнейшие действия, но они могли довериться друг другу. И, кажется, теперь для Видара это не было большой проблемой.

— Мы любим тебя сын, — Видар не сразу понимает, что это слова отца. — Мы гордимся тобой. Я горжусь тобой. Каждый твой выбор – повод для моей гордости.

— Нам пора, Видар.

От слов матери сердце сжимается. Видар чувствует лёгкие прикосновения к щекам: нежное матери и сильное отца.

— Помни, кто ты такой.

Они растворяются, оставляя Видара абсолютно одного среди собственного заточения. Одной Эсфирь известно, сколько он пробудет здесь, узником в собственном разуме. За это он непременно выскажет ей всё, что думает, может, даже чуть больше. А до тех пор – будет здесь. На Ветвистом троне. Сидеть и смиренно ожидать её, так же, как и она ожидала его.

Видар поднимается на трон, скользя взглядом по переплетениям ветвей. Челюсти сжимаются. Когда он выберется, а он несомненно выберется, его гнев распространится на огромные тэррлии и будет абсолютными цветочками по сравнению с тем, что он творил ранее. От него не уйдёт никто. Даже он сам. Первоначальный план, наконец-то, окончательно претворится в жизнь. Истинный Король раз и навсегда уничтожит Кровавого, окрасив мир в тёмные цвета – цвета его правления.

***

Гарь нещадно вползает в лёгкие. Перед глазами плывёт, но Эсфирь не имеет права отвести взгляд. Не имеет права зажмуриться. В данный момент она не имеет прав ни на что, кроме как исполнять роль уготованную Тьмой.

— Видар всегда пил вино. Понятия не имею, почему ему так нравилась эта людская отрава. Сегодня же день амброзии, не находишь?

Раскаты гулкого взрыва достигают остроконечных ушей. Война не щадила никого. Отсюда, с возвышения, Эсфирь видела очертания лагеря своей армии. Последний удар легион Тьмы решил нанести с южной границы Великого Бассаама – того места, которое когда-то не считалось областью Халльфэйра, а было самостоятельной Третьей Тэррой.

— Да, сегодня, действительно, день амброзии, — голос ведьмы холоден, но внутри всё содрогается с каждым залпом оружий, с каждым ударом магии.

В этой войне переплелось всё. И каждый раз – Эсфирь умоляла Хаос лишь бы её семья, её подданные не пострадали. Будучи на внушительном расстоянии –, она даже не могла ничем помочь. Ведьма несколько раз моргает, осознавая, насколько Видар утонул в манипуляциях. Сейчас, находясь рядом с Тьмой, она была в наивысшей безопасности, чем среди Поверенных и народа. Её земля не заходилась трещинами и расколами, потому что никто не причинял физической боли ведьме, Метка Каина пребывала в спокойствии, и никто из армии не имел «брешь» в виде постоянной защиты королевы. Сейчас они воевали не ради неё, а за неё. Это открытие так поражает ведьму, что та даже приоткрывает рот, но тут же захлопывает его. Демонов Видар!

Солнечное сплетение сжимается. Эсфирь хочется верить, что сейчас ему спокойно, что он сможет пережить несколько часов, находясь без руководства сознанием.

— Тебе больно? — глубокий шёпот обжигает остроконечное ушко.

Эсфирь не смеет дёрнуться, с надменностью приподнимая подбородок. Тьма видела её такой, какой запомнил в последние секунды сознания Видар – с ярко-серебристыми кудрями и алой прядью, с горечью, впитавшейся в чёрный обод зрачка, с ненавистью, горящей в разноцветных глазах и с затаившейся ненавистью на себя в изломанных уголках губ.

— Не думаю, что это можно назвать болью.

— Знаешь, он так старался. Теперь, когда я просмотрела всё его сознание, прошерстила каждый уголок памяти – это даже смешно. Столько лет боли, контроля, желания защитить тебя – все это оказалось бессмысленным. Я и сейчас слышу его блёклые мысли.

— Мне больше нет до этого дела.

Смех Видара въедается Эсфирь под кожу. Она старается думать о чём угодно, лишь бы не выдать своих истинных намерений и желаний. Где-то там, на поле боя, наверняка стоит военная палатка Себастьяна. Скорее всего, он снова обернулся тем самым опасным генералом, от которого за несколько тэррлий веет смертью и разрухой. Генералу, это Эсфирь знала точно, докучал король Пятой Тэрры, а ещё она знала, что малварские Каратели с особой остервенелостью наградят сталью каждого, кто отвернулся от их Верховной ведьмы. Как и Теневой отряд, которым командует Файялл, наверняка, не терпит потерь, сокрушая на своём пути нежить Тьмы, не позволяя им и думать о завоевании даже несчастного клочка земли. Изекиль, скорее всего, нет на поле боя. Эсфирь намеренно лгала о том, что именно