Там, где танцуют дикие сердца - Виктория Холлидей

Чем дольше он смотрит на меня, тем короче становятся мои вдохи. Я чувствую, как пот прорывается сквозь поры. Я знаю, что нахожусь под защитой от этого человека, но каким-то образом он все равно умудряется заставлять меня бояться.

Он отталкивается от кресла и скрещивает руки на груди. Я замечаю, что он снял пиджак, а рукава его рубашки закатаны. Кожа на руках, сплошная татуировка поверх татуировки поверх татуировки. Он совсем не похож на законопослушного советника; он выглядит как настоящий гангстер. Мне приходится сглотнуть.

Его челюсть двигается из стороны в сторону.

— Он преследовал тебя.

Я слегка поднимаю подбородок.

— Да, я знаю.

Его взгляд опускается ниже.

— Ты знаешь? Ты знала, что он следил за тобой последние шесть месяцев?

Я тоже скрещиваю руки на груди, замечая, как его взгляд на мгновение опускается вниз, а потом резко возвращается к моему лицу.

— Вообще-то скорее три года.

Его голова чуть наклоняется набок, словно он ослышался или просто не верит в то, что услышал, но он не отвечает.

— Он был безвредным, — говорю я с усталым вздохом. — Ну да, он прятался в тени и следил за мной, когда темнело…

Бернади резко взмахивает рукой в сторону окна, и его голос срывается.

— Он следил за тобой сегодня, и сейчас средь бела дня!

— Ну да. Думаю, в последние месяцы он стал немного смелее…

— Три года? — Бернади проводит отвлекающе большой рукой по своим густым черным волосам. — Почему ты никому не сказала? Своему отцу? Кристиано?

Я сползаю с кресла так, как это делает ребенок, который не достает ногами до пола, и встаю, покачнувшись лишь чуть-чуть. Потом сверлю его взглядом.

— Где ты был, Бернади? Ты же знаешь, через что прошла моя семья. Сначала убийство мамы, потом помолвка моей сестры с этим психом, который нажимает на курок быстрее, чем моргает, и торгует детьми. А потом тот бардак, который Папа вынужден был разгребать после того, как Саверо наконец исчез… — я бросаю взгляд в окно и возвращаю его к нему. — Этот парень там, на улице, был безвредным. Какой был смысл заставлять тетю и Папу волноваться, когда им и так не помешал бы хоть небольшой передых?

Он будто бы отшатывается, хотя при этом не делает ни одного движения.

— А как же твоя безопасность, Контесса? Твое будущее?

Это заставляет меня рассмеяться.

— Будто тебе вообще не плевать на чье-то будущее.

Его брови слегка сдвигаются в замешательстве, но я не собираюсь тратить время, чтобы объяснять ему, что именно сформировало мое непоколебимое мнение о его отношении к жизни.

— У меня урок танцев.

Я уже собираюсь развернуться, когда его пальцы впиваются в мое плечо.

— Я хотя бы заслужил спасибо?

Выражение замешательства исчезает с его лица, и на смену ему приходит коварный отблеск в глазах. И плевать, что с этим блеском он становится почти чертовски привлекательным, я не собираюсь развлекать его ни секундой дольше.

— За что? За то, что прострелил парню голову или за то, что познакомил меня, возможно, с самым удобным креслом на свете? — я подчеркиваю слова сладкой улыбкой.

Он игнорирует мой вопрос.

— Нравится тебе это или нет, Контесса. Я, скорее всего, только что спас тебя.

Темная ненависть скручивается вокруг моего позвоночника и делает голос низким и ядовитым.

— В будущем не утруждайся, Бернади. Мне не нужно спасение. Тем более от тебя.

И я выхожу из парикмахерской под звук промываемой бритвы, стука расчески о металлическую чашу и пары отвисших челюстей.

Глава 6

Бенито

— Вот это место.

Я стою у подножия роскошной лестницы, которая ведет к еще более роскошному таунхаусу в нижней части Ист-Виллидж. Кузен Кристиано, Николо, снова с нами в Нью-Йорке, там, где ему и место, а не в Вегасе, где он управлял казино и отелями, потому что именно туда отправил его Кристиано. Он продержался там всего десять дней, пока не начал сходить с ума от скуки и не умолил Кристиано позволить ему вернуться домой. Наш дон заменил его на более строгих парней, чтобы хоть как-то сохранить видимость легальности внутри своей новоприобретенной империи Ди Санто.

— Ну, вот это действительно сюрприз, — произношу я, разглядывая аккуратную покраску и ухоженное крыльцо.

Щуплый парень, которому я всадил пулю в голову, выглядел так, будто у него и двух центов в кармане не водилось, не говоря уже о деньгах на то, чтобы позволить себе жилье в таком приличном таунхаусе.

Николо бросает на меня мрачный взгляд через плечо.

— Не особо.

Вместо того чтобы подняться по лестнице, он ведет меня к лестничному пролету, который я полностью проглядел, идущему вниз, в самые недра фундамента здания. Я ослабляю галстук и следую за Николо до самого низа, где он втыкает нож в замок. Я даже не пытаюсь оглянуться, чтобы убедиться, что никто не видит, как мы занимаемся взломом. Этот район принадлежит нам, и все остальные скоро будут нашими, если Кристиано продолжит в том же духе. Если бы копы нашли нас здесь, они бы помогли. Они знают, что если не помогут, то обнаружат кого-то из своей семьи, висящего на веревке на высокой ветке в Центральном парке.

Дверь скрипит, открываясь внутрь, и я следую за Николо. Нас обоих мгновенно бьет в нос затхлый запах гниющей еды. Я бросаю взгляд на крохотную кухню, где видно переполненные мусорные баки, тараканов и крысиные экскременты.

Черт, это место давно пора снести.

— Как ты его нашел? По соцстраху?

Николо осторожно переступает через кучу грязного белья. Если я хоть что-то знаю об этом капо, то это то, что он ненавидит пачкать обувь. Руки? Да, без проблем. Обувь? Абсолютно ни за что, блядь.

— Нет. У него в кармане был дневник с адресом на первой странице.

— Дневник? Сколько этому парню было, лет двенадцать?

Когда Николо оборачивается через плечо, его взгляд темнеет.

— Это был не тот тип дневника. — Он останавливается и поворачивается ко мне лицом, засунув руки в карманы и напрягшись всем телом. — Ты уверен, что хочешь это увидеть?

— Откуда, блядь, мне знать? — Я вскидываю руки. — Ты даже не сказал, что мы собираемся увидеть, только что я, вероятно, захочу это увидеть…

Взгляд Николо уходит в сторону, словно он вспоминает наш разговор, потом он коротко кивает.

— Да. Да, думаю, ты действительно захочешь.

Я иду за ним по грязному коридору с запахом плесени, и Николо толкает последнюю дверь слева. Я все еще смотрю под