Огненный маг для дриады - Алиса Буланова

— Я всё понимаю, — Агата виновато потупилась. — Но я такой же винтик в этой системе, как и вы. Я больше вас связана по рукам бюрократическими процедурами. Так что всё, что я могу сделать для вас сейчас — провести инструктаж.

— Значит, не видать нам новой базы, — разочарованно вздохнула Черри.

— Не всё ещё потеряно, вам всего лишь надо подтянуть коэффициенты. Ладно, ребята, не смею вас задерживать, — куратор поспешила поскорее спровадить их, но внезапно опомнилась. — Хотя постой, Лиам.

Сойер с девушками застыли в дверях кабинета. Кэтти очевидно не понимала, в чём дело, но инстинктивно чувствовала что-то плохое. Зная, о чём пойдёт речь, Лиам расположился за столом переговоров напротив куратора. С минуту женщина молчала, стараясь выбрать наиболее деликатную формулировку, а затем спросила:

— Отношения между тобой и твоим отцом всё такие же напряжённые?

— Он что, звонил вам⁈ — едва сдерживая гнев, Лиам вцепился в столешницу.

— Не мне, — Брукс многозначительно подняла глаза кверху. Парень тяжело вздохнул.

— Я разберусь с этим, — сказал он, поднимаясь.

Едва они покинули главный корпус, им пришлось разойтись. Лиам поймал такси и отправился в родительский дом.

По дороге до автобусной остановки троица попала под ливень. Девушки вымокли до нитки, так что в ожидании подходящего автобуса пытались хоть немного просушить волосы и одежду. Сойер стоял немного поодаль от них. Пирокинез позволял ему не беспокоиться о мокрой одежде.

— Нет, ну что за жизнь! — слезливо произнесла Черри. — Мало того, что платят арахисом за работу¹, так она теперь еще и для жизни опасна. И кому только это в голову взбрело⁈ Ещё и дождь этот мерзкий, а ведь в прогнозе ничего такого не было!

— Черри, прекращай жаловаться! — предостерёг её Билли.

— Ещё и этот слово сказать не даёт. Мне что уже и выговориться нельзя⁈

— Дура! Знаешь же, что это опасно!

Девушка кивнула и умолкла. Сойер тяжело вздохнул. Не то чтобы он не понимал её обид. Он и сам порой был готов сорваться, и от ужасного и непоправимого его сдерживала, пожалуй, лишь ответственность за свою группу.

— Черри, любишь землянику? — спросила Кэтти, сочувственно похлопав стражницу по плечу. — Я купила пару кустиков по дороге сюда. Могу вырастить немного.

Гарсия извлекла из сумки бумажный пакет с рассадой, погрела его в руках и на концах цветоносов образовалось несколько спелых красных ягод. Черри, не скрывая изумления, тут же отправила их в рот.

— Ну как?

— Сладкие!

— Правда же отличный сорт? — улыбнулась Кэтти. — О, наш автобус!

В автобусе Билли постарался сесть как можно дальше от девушек. Он поймал себя на мысли, что если меланхолию Черри он еще способен понять, то инфантильность Кэтти его сильно раздражает.

«Тратить энергию Ки на то, чтобы вырастить землянику? Что за бред?» — подумалось ему.

— Что, если в нужный момент у тебя из-за этого будет недостаточно сил, чтобы защитить себя? — неосознанно произнес он вслух.

Сидящая рядом с ним пожилая дама многозначительно всхрапнула в ответ.

* * *

(1) «работать за арахис» (англ. «work for peanuts») означает выполнять работу за очень маленькую плату или почти бесплатно.

Глава 16

«На свете есть множество опасных существ. Но страшнее всех прочих — женщины», — так сказал ему однажды отец.

Тогда Лиам жил в доме, полном книг о невероятных животных и злых огромных чудовищах, потому, наверное, житейская мудрость отца показалась маленькому наследнику семьи Захаби неимоверной глупостью.

Спустя много лет, сидя за одним столом с прекрасной и юной ведьмой, Лиам начал понимать, что значили те слова. Любвеобильная натура Захаби тянулась к знойной, но вместе с тем совершенно неискушённой красотке. От смущенно-строгих взглядов Кэтти его воображение только распалялось ещё больше. Он даже порой забывал, с чего вообще началось их знакомство.

Но если Лиам и был хорош в чём-то, так это в знании традиций, правил и законов. Его семья содержала самую обширную в магическом сообществе библиотеку, которая передавалась из поколения в поколение. Потому Лиам знал лучше, чем кто-либо другой, что Кэтти Гарсия опасна. Раньше, чем иные научились говорить, он прочёл множество историй, как одна, убеждавших в том, что лесные жрицы не способны принять человеческую любовь. Их стихия убивает каждого, кто посмеет приблизиться и покусится на целомудренность её носительниц.

Лиам предпочёл бы вообще не пересекаться с Кэтти. К своим двадцати трём он научился контролировать свои мысли и действия, однако с темпераментом ничего не мог поделать. А к нему зелёные стражи Кэтти оказались особенно чувствительны. Но отказаться от присмотра за юной дриадой Лиам тоже не мог — указания Сойера выполнялись членами группы беспрекословно. Снаружи — в колледже или на улице — Захаби чувствовал себя в безопасности, но в доме Гарсия он ждал подвоха за каждым углом и даже в уборной не мог расслабиться. Порой он ловил себя на мысли, что перегибает в своей осторожности. Он с завистью посматривал, как легко общается с ней Черри. Они хоть и были разного возраста, но прекрасно ладили. Вездесущие вьюны и лианы Кэтти тут же стремились воздать ему за похабные мыслишки.

Черри обитала в доме Гарсия до полудня, если у той не было лекций с утра. Они вместе пропадали в одичавшем саду за домом, а когда возвращались, запирались на кухне и готовили из собранных трав всякие снадобья. Стражи часто попадали в переделки, да и в целом вели не то чтобы очень здоровый образ жизни, а потому целительнице приходилось поддерживать их таким образом. С отварами Черри получалось гораздо быстрее пополнить запас Ки после трудного и энергозатратного ритуала. Она вкладывала в них часть собственной энергии. Сейчас Лиам чувствовал в свежеприготовленной смеси трав ещё и частицу жизненной силы Кэтти. Он вновь невольно уставился на хозяйку дома.

— Вот, — насилу оторвав взгляд от вьюна, устроившегося на её плече, Лиам достал из своего рюкзака внушительного размера фолиант. — «Кодекс международной ассоциации личностей с экстраординарными способностями». С последующими изменениями и дополнениями.

Он должен был сменить Черри и пойти вместе с Кэтти в колледж. Но видимо пришёл слишком рано — девушка оказалась совершенно не готова. Сложив вчетверо розовенький домашний фартук, она приняла тяжелую