Огненный маг для дриады - Алиса Буланова

Гарсия, чувствовал мандраж перед встречей с куратором. Ведь от результата этой встречи зависела их дальнейшая судьба. Сойер беспокоился, пожалуй, больше остальных, ведь Агата могла раскрыть его обман, и тогда его не просто исключили бы, но и лишили силы.

К счастью, Кэтти удалось полностью завладеть вниманием Брукс. Во время испытания её способностей дриада сделала ошибку, и едва не довела Сойера до белого каления. Однако стоило отдать ей должное, осознав свою оплошность, она поспешила исправиться. Лиам размышлял, почему Кэтти сразу не воспользовалась своими корешками и семенами, хотя всегда имела их с собой в достатке. Может, всему виной была растерянность, а может, она намеренно желала околдовать одно из растений Агаты, чтобы произвести на неё большее впечатление. Разумеется, Гарсия не могла знать, что у куратора аллергия на пыльцу, а потому она не держит живых цветов в офисе. Брукс отреагировала на прокол Кэтти на удивление спокойно и вообще была с ней очень мягкой. Лиам до сих пор помнил, как трудно ему было попасть в стражи, и то, что новоиспечённую дриаду, плохо контролирующую себя, приняли вот так просто, наводило на неприятные мысли. Было похоже, что Агата готовит замену.

Когда куратор после завершения митинга попросила Лиама остаться, его подозрения только укрепились. Вопреки давней договорённости, отец воспользовался своими связями в «Аркануме», чтобы добиться его исключения. Лиам чувствовал, как внутри закипает злость и обида. Совсем детские, это Захаби и сам понимал. В сущности, он не мог ничего противопоставить родителям. Всё, что он имел сейчас: все материальные блага, все знания и умения — всё это он получил от них. Он не был особо силён, но доступ к древним манускриптам и фолиантам позволил ему освоить уникальные магические печати и заклинания. Это делало его столь же исключительным для группы, как Сойер и Черри. Лиаму казалось, что он нашёл своё место. Но отец нарушил данное ему обещание. Захаби чувствовал, что его будто накрыла карма за прежнюю беззаботность. Спустя очень много дней, ему предстояло вернуться в место, где он вырос, и впервые всерьёз поговорить с родителем.

Глава 18

С трудом переборов желание удрать в последний момент, Лиам переступил порог загородного дома Захаби. Он бывал здесь крайне редко, в основном по праздникам, но даже в этих исключительных случаях его присутствие здесь, казалось, замечали лишь домашние собаки и обслуга. Отец Лиама управлял крупным издательством и почти не уделял время семье. Мама же была полностью поглощена заботой о младших братьях и сестрах.

К несчастью Лиама, сегодняшний день стал исключением: оба родителя встретили его у дверей. Госпожа Захаби была необычно бледна и казалась сильно осунувшейся с их последней встречи. Седины в её роскошных тёмных волосах прибавилось вдвое. Она сдержанно поприветствовала сына и удалилась, прихрамывая на левую ногу. Лиам подумал о том, как было бы здорово показать её Черри, и тут же сник, представив себе реакцию отца. Тот, закончив очередной деловой телефонный разговор, пригласил его в библиотеку. Выглядел он довольно бодрым и даже в своей коляске передвигался без помощника. Лиам разом ощутил всю тяжесть так старательно отгоняемых им прежде мыслей. Он понимал, что беседа с отцом его ждёт отнюдь не праздная, и пытался морально подготовиться. Прокручивал в голове все весомые аргументы в защиту своей позиции.

— Сын, я думаю тебе нужно отказаться от службы в «Аркануме» и запечатать свои способности, как это сделали мы с твоей матерью, — сурово произнёс отец без лишних предисловий.

Несмотря на все свои усилия, Лиам оказался абсолютно беззащитен перед его требованием. Негодование и страх охватили младшего Захаби.

— Отец, ты дал мне время до двадцатипятилетия! — только и смог выговорить он. — У меня ещё два года в запасе.

— Это так, но я собрал информацию о твоей группе, — ответил старший Захаби и Лиама охватила паника. — Сын преступника, бездомный и проститутка… общаясь с такими, как они, ты позоришь нашу семью!

— Она танцовщица, а не проститутка! — сдавленно возразил Лиам. Ему будто перекрыли кислород. Он растерянно стоял посреди библиотеки, не зная что ещё добавить. По большому счёту он понимал, что отец уже всё решил, а значит, ему остаётся только подчиниться.

— Хватит! — отрезал отец. — Время развлечений прошло. Моё здоровье оставляет желать лучшего. Ты возглавишь нашу компанию, когда я отойду от дел. Но до того момента тебе многому нужно научиться.

Грудь сдавило от чувства несправедливости. Впервые в жизни Лиаму захотелось возразить отцу по-настоящему.

— Не от того ли твоё тело страдает сейчас, что в своё время ты отказался от своей сути⁈ — произнёс он в отчаянии.

— Следи за языком, сопляк! — отец зло сверкнул взглядом. Ему не нужна была магия, чтобы заставить окружающих бояться его даже в инвалидном кресле. Его суровый характер делал всё за неё. — Не сделай я этого, разве смог ты сейчас жить своей беззаботной жизнью? Время платить по счетам.

— Какой в этом смысл, если я не доживу и до сорока? — едва слышно проговорил Лиам. Он взглянул на накрытые одеялом изуродованные ноги отца, и ему стало страшно до жути.

Отец без сомнений был прав во всём. По современным законам, не откажись он от магии полностью, не смог бы вести дела столь успешно. Каким бы талантливым бизнесменом он ни был, у служащих «Арканума» непременно бы появились вопросы относительно законности его действий. Так случилось с прадедом Лиама — его заподозрили в мошенничестве и казнили. Именно тогда отец старшего Захаби, будучи ещё совсем молодым, добровольно запечатал свою магию. В результате он прожил безбедную, но очень короткую жизнь и скончался в возрасте сорока трёх лет. Отцу Лиама врачи давали ещё лет двенадцать-пятнадцать, его способности были слабее, да и медицина за эти годы шагнула далеко вперёд. Но как бы там ни было, Лиаму не хотелось повторять судьбу своих предков.

— Подумай о младших. Кто позаботится о них, если не ты? — заметив мертвенную бледность на его лице, отец немного смягчился. — Я знаю, поначалу на эту жертву трудно решиться. Но со временем ты поймешь, что она необходима.

Лиам поджал пересохшие губы и обвёл взглядом библиотеку. Сейчас это место было для его семьи не более чем данью памяти прошлым поколениям, но для него оно являлось священным. Каждая страница этих книг, увенчавших полки, буквально дышала магией. Лиам чувствовал её. Он мог слышать, как древние печати говорят