Позор для истинной. Фальшивая свадьба - Кристина Юрьевна Юраш

Нет. Это жених…

Сердце забилось быстро-быстро, а я сглотнула, не видя лица из-за дерева. Только алые розы, только шикарный букет, который несли по направлению к входным дверям.

Глава 23

Воздух в комнате стал густым, как сироп.

Каждое движение давалось с трудом, будто я брела по дну глубокого озера, где давление сдавливает грудную клетку, не давая сделать полный вдох. Звук кареты, скрип тормозов о гравий, глухой стук захлопнувшейся дверцы — все эти звуки резали слух, заставляя вздрагивать всем телом.

Мысль проскользнула липкая и мерзкая, как червь. Если он богат. Если у него есть золото, чтобы закрыть дыры в отцовских счетах. Если он согласится взять в жены опозоренную дочь разоренного фабриканта...

Я закрыла глаза, пытаясь заглушить тошноту, подступившую к горлу.

Я представила эту картину: снова храм, но уже без гостей, ведь многие вычеркнули нас из списка «пригласителей», только холодные стены и чужой мужчина у алтаря. Его руки, пахнущие дешевым табаком или приторными духами, касаются моей талии. Его губы, сухие и безжизненные, целуют меня в присутствии свидетелей.

А потом... брачная ночь. Темная комната, чужое тяжелое дыхание, ощущение грязной ткани на коже. Мне придется раздвинуть ноги для человека, который вызывает у меня отвращение. Придется терпеть его вес, его пот, его право на мое тело, купленное за золото, которое спасет отца.

«Ради папы», — шептал внутренний голос, дрожащий и жалкий. — «Ты же любишь его. Ты готова умереть за него. Так почему бы не продать себя один раз? Разве это не жертва? Разве героини не жертвуют собой ради семьи?»

Но внутри что-то сжималось в тугой, колючий ком. Гордость, та самая проклятая гордость Фермор, скреблась изнутри, требуя не сдаваться. Но страх за отца был сильнее. Я уже видела, как соглашаюсь. Как киваю. Как позволяю вести себя под венец, чувствуя, как внутри умирает последняя искра жизни.

Из коридора донесся голос Бенедикта, старческий и дрожащий:

— Господина нет дома, милорд. Вы могли бы подождать немного. Он скоро вернется...

Голос дворецкого оборвался на полуслове, словно он увидел нечто, лишившее его дара речи. Затем послышался шум. Тяжелые, уверенные шаги. Не походка кредитора, жаждущего денег, и не суетливая рысь поверенного. Это была поступь хищника.

Мои ноги сами понесли меня к двери. Я вышла на площадку лестницы, цепляясь побелевшими костяшками пальцев за резные перила.

Внизу, в полумраке холла, стоял он.

Грер.

Он заполнил собой все пространство, будто воздух вокруг него сгустился до состояния тверди.

В руках он держал букет. Огромный, роскошный, неприлично дорогой букет темно-красных роз. Лепестки были такими темными, что казались почти черными, словно свернувшаяся кровь. Их аромат, сладкий и тяжелый, ударил мне в нос даже с высоты второго этажа, перебивая запах воска и пыли.

Он поднял голову.

Его васильковые глаза, обычно холодные, сейчас смотрели на меня с какой-то странной, пугающей привязанностью. В них не было насмешки. Не было презрения. Там бушевала буря, которую он тщетно пытался скрыть за маской спокойствия.

— Я к вам, — произнес он.

Глава 24

Его голос, низкий и бархатистый, прошелся вибрацией по моим костям, заставляя метку на запястье вспыхнуть горячим углем.

Я расправила плечи, хотя колени предательски дрожали. Нужно было выглядеть сильной. Нужно было показать ему, что я не сломлена. Что я не та тряпка, об которую он вытер ноги вчера.

— Зачем? — мой голос прозвучал хрипло, но твердо. Эхо отскочило от стен, возвращаясь ко мне моим же вопросом.

Грер сделал шаг вперед. Тень от его фигуры удлинилась, ползя по ступеням прямо ко мне. Мне захотелось прижать пышную юбку, отойти на шаг, а то и на два, чтобы не дать даже его тени коснуться меня.

— Может, вы спуститесь, и мы поговорим? — произнес дракон мягко.

Слишком мягко. Эта мягкость пугала больше, чем крик. Она была обманчивой, как поверхность замерзшего озера, под которым таится чудовище.

— Мне не о чем с вами разговаривать, — отрезала я, вцепившись в перила так сильно, что занозы впивались в ладони. Боль была нужна. Она помогала держать разум ясным. — Уходите. Здесь вам больше не рады.

— Я могу все исправить, Адиана, — сказал он, и в его голосе прозвучала сталь, скрытая под шелком. — Спуститесь. Дайте мне шанс объяснить.

— Не хочу! — выкрикнула я, и голос сорвался.

Меня трясло. Мелкая дрожь пробежала по позвоночнику, отдаваясь в зубах.

Я понимала, что должна спуститься. Должна выслушать. Вдруг он принес деньги? Вдруг он предложит сделку, которая спасет завод? Но что-то внутри, какое-то древнее, животное «нет», упиралось изо всех сил. Моя кожа помнила его прикосновения, мое тело реагировало на его близость предательским жаром, и этот конфликт разрывал меня на части.

Грер замер.

Его взгляд скользнул по моему лицу... Что-то изменилось в его выражении. Решимость сменилась чем-то темным, собственническим.

— Тогда я сам поднимусь к вам, — заявил он спокойно, словно он мой хозяин.

Он начал подниматься по лестнице. Медленно. Не спеша. Каждый его шаг отдавался гулом в моем теле.

Я чувствовала его приближение физически, как изменение давления в атмосфере перед грозой. Воздух стал электризованным, насыщенным запахом озона, мороза и той самой дикой, звериной сути, что скрывалась в нем. Метка на руке пульсировала в бешеном ритме, синхронизируясь с его шагами. Тук-тук. Тук-тук.

Когда он оказался на одной площадке со мной, пространство между нами сократилось до опасного минимума. Он протянул руку с букетом. Розы были великолепны и ужасны одновременно. Шипы на стеблях казались острыми, как иглы.

— Это тебе, — произнес он мягко, протягивая мне этот дар.

Я смотрела на цветы, и мир поплыл. Слезы, которые я сдерживала из последних сил, хлынули из глаз, размывая четкие контуры его лица, превращая красные розы в бесформенные кровавые пятна.

— Зачем? — прошептала я, и мой голос был сломан, разбит на тысячи осколков. — Зачем ты пришел? Я ведь недостойна! Кто я такая, чтобы принимать подарки от великого герцога? Думаешь, красивые цветочки что-то исправят?

Глава 25

Я сделала шаг назад, наткнувшись спиной на стену. Холод