Аленький цветочек. Снять заклятие Яги - Елена Ха

— Как ты? — тихо спросил Матвей.

Девушка с трудом нашла в себе силы улыбнуться и прошептать:

— Все хорошо, любимый…

Ее веки потяжелели, слишком много впечатлений, но она не спала, следила за мужчиной из-под полуприкрытых ресниц, чувствовала, как Матвей намыл ее, натер полотенцем, одел в сухую и чистую рубаху, о себе тоже сам позаботился. Когда он на руках нес ее в дом, девушка все-таки погрузились в сладкий крепкий сон.

* * *

Проснулась Аленка внезапно и резко села, осмотрелась. Она была в своей комнатушке, за окном ярко светило солнце. Девушка явно заспалась. Соскочив с кровати, она надела свой любимый голубой сарафан, умылась за печкой и вошла на кухню. А там Матвей в одних штанах стоял у печи. Рана на его груди уже затянулась и не мешала мужчине что-то мешать в котелке.

— Доброе утро, цветочек мой! — улыбнулся хозяин дома, — А я нам на завтрак кашу приготовил.

Аленка растерянно моргнула.

— Прости, что-то я заспалась, — прошептала она.

Мужчина улыбнулся, подошел к ней вплотную, погладил лицо, поцеловал… Это был короткий, но очень чувственный поцелуй. У Аленки снова застучало сердце, трудно стало дышать, воспоминания о вчерашней близости выбили почву из-под ног. Она даже не успела подумать, как теперь они будут жить, а все само собой как-то складывалось…

— Тебе нужно было восстановить силы. Как себя чувствуешь? — ласково спросил Матвей.

— Переполненной кадушкой, — брякнула Аленка.

Мужчина снова улыбнулся.

— Садись, давай поедим. А потом можем потренироваться с Вороном. Ты как, сможешь?

Аленка активно закивала, рядом с этим мужчиной, она чувствовала, что способна перевернуть мир!

После завтрака они вдвоем пошли на конюшню и не заметили, как на свое любимое место у окна уселась Алиса. Рыжая хулиганка проводила влюбленную пару хмурым взглядом, махнула хвостом и сердито фыркнула…

Аленка весь день была на седьмом небе от счастья. Она и раньше в доме Матвея чувствовала себя хорошо. Домашние дела ей были в радость, забота о животных тем более. Хозяин всегда был внимательным и добрым. Даже проказы Алисы поначалу расстраивали, но вскоре Аленка привыкла к ним, и они ее начали забавлять. Было интересно, что придумает лисичка в следующий раз. Воспоминания об этих беззаботных летних деньках в чужом доме меркли на фоне того урагана эмоций, что закружили девушку после близости с Матвеем. Ей хотелось радостно смеяться, если он просто на нее смотрел. А он смотрел не просто, а с какой-то непонятной смесью нежности и грусти.

«Может, Матвей думает о своей покойной жене, поэтому грустит?» — размышляла девушка.

Но мысли быстро выветрились из ее головы, потому что скакать на Вороне, чувствуя, как сильные руки прижимают ее к горячему телу Матвея, и думать одновременно невозможно.

Они мчались по маковым полям, будто по кровавой реке, сердце стучало где-то в висках, глаза слезились от ветра и переполняющих эмоций. Мужчина все крепче и крепче прижимал податливое девичье тело к себе, его руки с талии переместились на грудь. Аленка ахнула от дразнящих прикосновений, подняла голову, и ее тут же пленили жарким поцелуем.

Ворон, не чувствуя руководства седоков, сбавил ход и постепенно затих, склонил морду к траве и стал мирно ее пощипывать, не отвлекая двух влюбленных от важного дела. С пониманием он отнесся и к тому, что Матвей снял свою ненаглядную Аленку с верного скакуна и уложил в тени деревьев на границе поля и леса. Ворон не спеша жевал и только время от времени с любопытством прял ушами, прислушиваясь к сладким стонам.

* * *

Вернулись Аленка и Матвей только под вечер. Вошли в избу, крепко держась за руки. Алиса не могла этого не заметить. Сверкнув гневно глазами, она спряталась в комнате Матвея.

— Я пойду, растоплю баню, — нежно погладив девушку по щеке, сказал мужчина и вышел.

Аленка занялась готовкой. Подкинула в печь дров, хотела поставить котелок с водой, да вода кончилась. Девушка отправилась на ключ, прихватив с собой ведра. Она шла и мечтательно улыбалась, вспоминая нежные слова Матвея, что шептал он ей во время их новой близости.

— Аленка, ты такая красивая, что кажется, будто ты мне снишься. Твоя кожа нежнее маковых лепестков, а глаза ярче неба. Не знаю, чем я заслужил тебя…

От этих воспоминаний щеки девушки заливал румянец, а глаза вспыхивали восторгом. Когда она вернулась в дом, что-то ее смутило. Что-то было не так. Она поставила тяжелые ведра на пол и осмотрелась. Все вроде было на своих местах. Но плохое предчувствие засело ледяным камнем в груди. Аленка обернулась и ахнула: когда она вернулась с улицы, входная дверь была открыта.

— Алиса! — перепугалась девушка и бросилась в комнату Матвея, но там лисы не было, как и не нашлось ее за печкой. Она сбежала!

Тут и Матвей вернулся, улыбчивый, счастливый. Он тут же разглядел страх на лице девушки и обеспокоенно спросил:

— Аленушка, цветочек мой, что случилось? Кто тебя напугал?

Она подняла на мужчину полные слез глаза и тихо призналась:

— Алиса сбежала… Я отправилась за водой, а она… Я не знаю, как так вышло…

Аленка не смогла сдержать всхлипа, мысли и слова путались, а когда она увидела, как почернело лицо мужчины, как сурово сдвинулись его брови и заострился нос, она и вовсе онемела.

— Как ты могла? Я же просил тебя, всегда закрывать за собой дверь! Неужели это так сложно!

Было видно, что мужчину переполняет гнев. В сердцах он смел одним движением все, что было на обеденном столе: плошка с солью, плетеная корзиночка с хлебом, вазочка с полевыми цветочками — все это полетело на пол, жалобно звякая и разлетаясь по углам уютной кухни. Аленка сжалась в предчувствии наказания, боль резанула сердце. Но мужчина будто сдулся после всплеска ярости, обессиленно опустился на лавку, голова и плечи его поникли.

— Так вот зачем ты мне послана… Чтобы отобрать последнее дорогое, что было в моей жизни.

От этих слов Аленка вздрогнула как от пощечины.

«Неужели и правда, на беду ему я послана?» — с отчаянием подумала девушка и присела у ног мужчины:

— Матвей, почему ты так убиваешься из-за лисы? Она же дикий зверь. В лесу ей будет лучше…

— Не зверь она, а моя дочь!

— Дочь… — перепуганным эхом откликнулась Аленка.

Матвей зажмурился и сжал кулаки, как будто пытаясь удержать боль в себе, а когда снова посмотрел на Аленку, торопливо заговорил, и с каждым его словом девушка бледнела все больше и больше:

— Да, Алиса моя дочь, ей