Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл

Где-то в коридоре снова закашляли.

На крыше правого крыла тяжело скрипнуло дерево.

Лечебница будто отвечала мне всем своим старым, ледяным телом:

некогда думать о прошлом, хозяйка.

Дом разваливается сейчас.

Я аккуратно сложила письмо, позвонила в колокольчик у двери и, когда вошла Марта, протянула ей лист.

— Найди Кайра Нордена. Скажи: это должно уйти сегодня.

Она кивнула и убежала.

А я снова склонилась над учетными книгами.

Потому что первая ночь здесь научила меня важному:

если хочешь спасти дом, сначала надо понять, где у него трещины.

И одна из них, как выяснилось, вела далеко за стены снежной лечебницы.

Глава 5. Север учит быстро

К вечеру я знала о снежной лечебнице больше, чем о собственном доме в столице за весь первый год брака.

И это было не преувеличение.

Здесь все слишком быстро становилось настоящим.

Если в правом крыле капало с потолка — вода падала не на красивый мрамор, а на постель старика с обмороженными ногами.

Если в кладовой оставалось мало муки — это значило, что утром кому-то не хватит горячей похлебки.

Если в печи прогорали последние поленья — мерзнуть начинали не стены, а живые люди.

Север и впрямь учил быстро.

Он не оставлял места для долгих страданий о себе.

Я сидела за столом в бывшем кабинете смотрительницы, подложив под локоть свернутый платок, чтобы не так больно было писать на голом дереве. Передо мной лежали три списка: припасы, больные, срочные работы. Справа чадила лампа. Слева остывал чай, к которому я так и не притронулась.

Тисса стояла у шкафа, сложив руки на груди, и диктовала, хмурясь так, будто каждое слово приходилось вытаскивать из нее клещами.

— В правом крыле семь палат, но две закрыты с осени. В одной потолок пошел пятном, во второй пол ведет сыростью. В левом крыле жить можно, если печи держать без перебоя. На кухне одна большая плита и маленькая печь, но заслонка у малой заедает. В прачечной ледяная труба, если мороз крепчает, ее надо греть тряпками.

Я быстро записывала.

— Баня?

— Есть. Топим редко.

— Почему?

— Потому что дрова не с неба падают.

— Значит, будем считать, как сделать, чтобы падали не с неба, а хотя бы со двора, — сухо ответила я.

Тисса покосилась на меня.

Кажется, у нее уже начинала складываться привычка сперва бурчать, а потом думать.

— Еще что?

— В подвале старые припасы, которые давно пора выбросить. Но если выбросить сейчас, места больше станет, а пользы никакой.

— Полезное там что-то осталось?

— Соль в бочонке. И две связки сушеных корней, если мыши не доели.

— Проверим.

Тисса кивнула, будто именно такого ответа и ждала.

За два дня я успела понять главное: здесь никому не нужен красивый тон. Здесь нужен человек, который скажет, что делать, и сам не спрячется за чужими спинами.

В дверь коротко стукнули.

Не дожидаясь ответа, вошел Кайр. На плаще у него таял снег, в волосах белели мелкие хлопья. Он снял перчатки на ходу и сразу положил на стол свернутый лист.

— Ушел.

Я подняла глаза.

— Гонец?

— Да. До перевала дорога пока держится. Если не заметет к ночи, через несколько дней письмо будет у Ардена.

Я молча кивнула.

У Ардена.

Не у мужа.

Не у Рейнара.

Так было легче.

Кайр скользнул взглядом по моим спискам.

— Уже считаете дом по костям?

— Дом по костям не считают. Его так хоронят, — ответила я. — Я пока хочу понять, можно ли его еще лечить.

Он усмехнулся едва заметно.

— Хороший ответ.

Тисса фыркнула.

— Мне бы еще хороший склад, хороших поставщиков и хорошую крышу.

— Крышу я как раз пришел смотреть, — сказал Кайр. — Брен уже на дворе. Если сейчас не скинуть снег с правого крыла, ночью может продавить стропила.

— Тогда зачем ты стоишь здесь? — спросила Тисса.

— Из вежливости. Хотел предупредить хозяйку.

Я поднялась.

— Показывайте.

Они оба посмотрели на меня так, будто я предложила вытащить крышу на себе.

— Вы? — переспросил Кайр.

— Да, я. Это мой дом.

Слово вырвалось само.

Мой дом.

Я сама услышала его и на миг замерла.

Странно, но внутри не возникло отторжения. Наоборот. Будто какая-то часть меня давно ждала права так сказать хотя бы о чем-то.

Тисса дернула уголком рта.

— Тогда надень что-нибудь потеплее, хозяйка. Дом у тебя с характером.

Через несколько минут я уже стояла во дворе в теплом шерстяном платье, тяжелом плаще и меховых рукавицах, которые Нива едва успела мне всучить, ворча, что я решила помереть раньше срока. Ветер резал лицо, снег скрипел под ногами. У стены правого крыла уже стояли лестницы. Двое мужчин сгребали длинными лопатами тяжелые пласты снега с навеса, а третий, крепкий, широкоплечий, с темной бородой, возился у основания крыши, осматривая балки.

— Это Брен, — сказал Кайр. — Если здесь вообще кто-то умеет разговаривать с деревом, то он.

Кузнец или плотник, я еще не решила. Руки у него были одинаково годны для обоих ремесел.

Брен распрямился, увидел меня и коротко кивнул.

Без неловкости.

Без изумления.

Просто отметил мое присутствие как факт.

Мне это понравилось.

— Что скажете? — спросила я.

Он отряхнул снег с рукава.

— Скажу, что держится на злости и старых гвоздях. Эту зиму,